Попаданка без возврата: я — главная злодейка?

Глава 30

— Ну что вы, Ваше Благородие, — тут же стушевался мужчина, который уж было хотел “преподать мне урок”. — Я бы не посмел оскорблять хозяина этого чудесного места.

Барон улыбнулся. На его лице это выглядело по-змеиному опасно, настолько жутко, что я почувствовала, как по моей спине стекает пара капель холодного пота.

Нужно взять себя в руки. Какому-то книжному злодею меня так просто не запугать!

— Я не сомневаюсь. Пожалуйста, наслаждайтесь этим вечером, — прошипел барон, прежде чем больно схватить меня за руку и притянуть к себе. — Но вам придётся подыскать другую игрушку. Сегодня эта длинноухая штучка будет прислуживать мне.

Сейчас я не могла отказать ему. Да и что значил бы мой отказ в такой ситуации? Единственная альтернатива — дать ему по носу и попытаться сбежать, что наверняка провальная затея. Мне оставалось только сдержать своё отвращение, покорно кивнуть и проследовать за ним, когда он гордо прошёл сквозь толпу и вошёл в огороженную полупрозрачными занавесками зону, находящуюся на небольшом возвышении.

Барон хотел смотреть на других свысока, даже если разница была всего в несколько сантиметров. Здесь он играл в короля своего маленького королевства, наслаждаясь тем, что в этих стенах он —не только главный, но и единственный авторитет.

Здесь нет закона. Закон — это он. Что я могу сделать, когда не дотягиваю даже до фигуры на шахматной доске?

Нужно его перехитрить. Мужчинам нравится думать, что всё в их руках. Если он будет считать, что контролирует ситуацию…

— Что ты там застыла? — насмешливо позвал меня барон, плюхаясь на роскошный диван. Он повернулся к невозмутимо подающей ему виноград женщине и заговорщицки прошептал: — Эти эльфы такие глупые, совершенно не понимают, что от них хотят! Их надо дрессировать, как собак.

Подчиняясь неозвученному приказу, женщина издала совершенно фальшивый смех, даже на меня не взглянув.

Тем не менее, она ему не ответила, словно ей было не позволено говорить. Я почувствовала укол жалости. Такие люди, как барон, не должны свободно ходить по миру, и уж тем более не должны иметь деньги и власть, чтобы осуществлять свои гнусные планы.

Следующий час я прислуживала барону, и с каждой минутой всё сильнее скрипела зубами. Всё ему не так, всё не нравится: не так стою, не так наливаю вино, не так смотрю и совершенно неправильно хлопаю глазами. Каждый раз, когда барон выражал своё “фи”, его лицо становилось таким насмешливым, что я поняла: он выводит меня специально. Ждёт, когда я потеряю терпение и сделаю что-то, о меня можно будет “наказать”.

Но он-то не знает, что я в свои студенческие годы поработала официанткой в трёх разных забегаловках. Бывало и хуже. До некоторых придурков этому злодею далековато.

Зато сам барон стремительно напивался. Была ли у него склонность к алкоголю в книге? Если бы я только помнила! В какой-то момент на постамент зашла ещё одна полураздетая женщина; когда она, с позволения барона, упала ему на колени, я воспользовалась отвлечением и ускользнула за занавески, чтобы осмотреться.

Молчаливая женщина с тарелкой винограда окинула меняодозрительным взглядом. Она проигнорировала меня, когда я отыскала маленький столик с не вскрытым алкоголем и закусками и принялась копошиться среди бутылок.

В каждом романе есть клише. А какое главное клише подобных заведений? Дурманы и отрава, которые можно подсыпать в чей-то бокал.

Только вот… я понятия не имею, как что-то подобное найти!

— Ты не сможешь. Забудь об этом.

От монотонного голоса, раздавшегося прямо у меня за спиной, я чуть было не подпрыгнулаю

Женщина с виноградом имела на удивление тихую поступь. Я и не заметила, когда она подошла ко мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Многие пытались. Никто не убил его. Никто не убежал. Никого из них больше не видели, — мрачно прошептала женщина. — Если хочешь жить, подчинись.

Я окинула взглядом видневшийся из-за занавесок зал, полный чистейших пороков.

— Но разве это жизнь? Ты чувствуешь себя живой? — спросила я в ответ. — Лучше попытаться и умереть, а не вариться в этом. Это всё равно равносильно смерти.

Женщина лишь покачала головой.

— Убить себя — твоё право…

— Разве ты мне не поможешь? Ты тоже можешь уйти отсюда! Он всего лишь один человек — если делать это вместе, можно что-нибудь придумать!

Я осеклась, поняв, что неосознанно повысила голос.

— Уйти? Отсюда нельзя уйти. Да и я… не помню, что такое свобода. Куда вы все стремитесь? У меня уже нет стремления жить. Другие… могут делать то, что хотят. Меня это не касается.

Она огляделась, прежде чем медленно кивнуть в сторону неприметного мешочка из бархата, лежащего рядом со специями.

— Господин требует ещё вина.

Поняв, что женщина всё же мне помогла, я было хотела её поблагодарить, но она уже развернулась и ушла. Может, ей не настолько наплевать, как она пытаетоказать? Или она просто позволяет мне умереть, не веря, что у меня получится отсюда сбежать?

Я схватила мешочек и некоторое время размышляла, куда его можно спрятать. Что бы в нём ни было, сейчас не время это использовать. Но моя одежда состоит из удручающе маленького количества ткани, и подложить под неё крохотный мешочек просто невозможно.