Попаданка для чудовища

6.

В доме моего похитителя жили три женщины. Самую молодую, последней принесенную ему в жертву, называли невестой. Странно, почему не женой, ведь не трудно было догадаться, что входило в ее обязанности.

С другой стороны, хозяйничала в доме Мирелла, выполняя остальные функции супруги. Видимо поэтому Рона, хорошенькая восемнадцатилетняя девушка, останется вечной невестой, возлюбленной и желанной, до тех пор, пока не придет время ее замены.

Старшую из женщин звали Лорелея. Судя по всему, ей было около шестидесяти, но выглядела она старше своего возраста. Очень полная, грузная, с тяжелой походкой, оплывшим лицом и одышкой при каждом шаге, она выглядела нездоровой. Если в свое время и считалась первой красавицей в округе, сейчас от красоты совсем ничего не осталось. Ее по принятым здесь порядкам называли бабушкой и относились как к уважаемой пожилой родственнице.

Я в эту систему никак не вписывалась. Напрямую они не говорили, конечно, но откровенно дали понять, что неясно, зачем я здесь, и что мне не рады. Во взглядах всех глаз – голубых Роны, карих Миреллы и нездорово блестящих, линяло-серых Лорелеи – виднелась ревность. Еще не зная, насколько они дружны, я поняла: только что обитательницы дома готовы сплотиться в неприязни ко мне.

– Хочешь сказать, что ты очутилась ночью в лесу и выжила? – спросила Рона с недоверчивым ехидством. – А хозяин тебя спас и сам принес в свой дом? Ни единому слову не верю! Он не мог, все знают, что господин девушек не похищает, а с теми, кто посмел тревожить его покой, расправляется лес. Особенно ночью.

– Ты забываешься, – властным тоном осадила ее Мирелла. – Господин Доминик велел заботиться о... гостье, а не пытаться уличить ее во лжи и донимать расспросами. Тем более не тебе обсуждать его действия. Скажи, Полина, не оставлял ли он каких-либо указаний? Быть может, поручил что-нибудь?

В ее голосе зазвучали приторные издевательские нотки. Неужели надеются заполучить в моем лице прислугу? Я поняла лишь одно – пресмыкаться перед ними не стану. Нельзя показывать слабость. Поэтому с напускным безразличием пожала плечами.

– Ничего конкретного. Отдыхать. Осваиваться. Развлекать его беседой, раз так сложилось, что я у него в гостях. Жаловался, что здесь никого не бывает и ему совершенно не с кем поговорить.

Пол лицам волной пробежало недовольство. Молодая Рона еще не умела скрывать эмоции, у Миреллы они отразились в глазах, не спугнув улыбочку. Бабушка Лорелея лишь на долю секунды смежила веки – волна угасла на ней.

– Как, сказали, тебя зовут, милочка? Полина? – глухим голосом лениво произнесла она. – У моей бабки, помнится, был попугай, такой же старый и зловредный как она. Его звали Полли. Потешная была птица! Можно, я и тебя так буду называть? Чтобы проще запомнить.

– А тебе идет! – влезла Рона прежде чем я успела ответить. – Звучит мило и по-дружески. А мы все тут дружим, правда, бабушка?

– Даже больше. Мы семья. И обязаны беречь, уважать и заботиться друг о друге.

Странная выходит семейка. Любовница хозяина и его бывшие любовницы, у которых из-за возраста срок годности истек. Хуже чем гарем. Должно быть, каждая люто ненавидит свою сменщицу.

Интересно, спит ли Доминик с другими после появления новой «невесты»? С Лорелеей все понятно, но Мирелла еще довольно молода и неплохо выглядит. Хотя... Я перевела взгляд на Рону, молоденькую, свеженькую, с упругими щечками, нежной кожей и природным румянцем. Вряд ли. Если только со скуки.

– Хотите сказать, вам здесь нравится? Не тоскуете по дому, не пытались вернуться? – спросила я, всматриваясь в их лица.

Все трое разом заулыбались и ответили, что да, конечно нравится, лучшей жизни они и желать не могли. Из-за чего мои подозрения, что за всеми нами тайком следят, переросли в уверенность.

– Отсюда нельзя уйти, так что мы и не думаем, – напомнила Рона. Мне показалось, или в голосе ее все же прозвучала печаль? – Да и по кому скучать? Они ведь не знали, для чего ведут меня в лес. Я и сама верила, что на погибель...

– Перестань! Это все глупые суеверия. У тебя было достаточно времени, чтобы забыть обо всех страхах, – одернула ее Мирелла.

А я вдруг догадалась, чем могу уколоть в ответ на «Полли» и посмотрела Лорелее в глаза.

– Если в доме всегда живут бабушка, хозяйка и невеста, и новую девушку приводят в лес раз в двадцать лет, то куда деваются предыдущие бабушки? Шестьдесят – не такой уж преклонный возраст, я знаю многих, кто и за восемьдесят перешагнул, а на тот свет не торопятся.

– Хозяину неприятно видеть дряхлость и угасание в своем доме, – охотно ответила Мирелла, бросив быстрый взгляд в сторону старшей подруги. – К счастью, здесь редко кто задерживается до таких лет.

– В каком смысле? Вы ведь говорили, что уйти нельзя. Или их...

– Что за глупости! Сами умирают. От лени, скуки и излишеств. Здесь не особенно много занятий для старух.

Еще один молниеносный взгляд. Она явно помнила времена, когда сама пришла сюда перепуганной молоденькой девчонкой, и вряд ли Лорелея встретила ее любящими объятьями. Но пытаться задеть пожилую толстуху словами было все равно что заколоть кита канцелярской кнопкой. Все, чего добилась хозяйка – снисходительной улыбки в ответ.

– Не бойся, Полли. Никто не кого не убивает. Прямо сейчас у нас живет такая старуха, – она кивнула в сторону двора. Туда, где я видела хорошенький маленький домик. – Можешь пойти и лично убедиться, что о ней достойно заботятся.

– Отлично придумано, дорогая Лора! Почему бы нашей новой подруге не навещать старуху, пока господин не нашел ей других дел. Уверена, ты прекрасно справишься, Полли, – сказала Мирелла. – Но сейчас я должна показать тебе дом и объяснить правила.