Попаданка для чудовища

7.

Мой первый день в проклятом доме запомнился страхом и усталостью. Она росла с каждой минутой, с каждым шагом, будто снежный ком. Подавляла волю и притупляла другие чувства. К тому же все вокруг было настолько непривычным и странным, что казалось сном. Я не могла воспринимать происходящее столь же остро, как обычную реальность.

Наверное, это сберегло мою психику. Не позволило начать паниковать и поддаться ужасу от полного осознания ситуации, в которой очутилась.

С тех пор как переоделась и вышла из своей спальни, меня ни на миг не оставляли одну, и дерзкий побег получалось только планировать. Пока ходила, заглядывая в каждую комнату, кроме тех, где кто-то жил. Чертила в мыслях план выходов и коридоров, дверей, через которые можно проскользнуть, укромных уголков, в которых можно спрятаться.

Тогда я еще верила, что это возможно, нужно лишь не попадаться на глаза наблюдателям, кем бы или чем бы они ни были. Еще не потеряла надежду.

Мирелла на правах хозяйки рассказала о правилах. Странных, как и все в этом месте, и не всегда объяснимых, но соблюдать их требовалось неукоснительно.

– Что будет, если нарушу? – поинтересовалась на всякий случай.

– Видишь ли, милочка. Надеюсь, понятно, что мы все, и ты тоже, зависим от воли хозяина дома? Мы в его полной власти. Нас он бережет, а насчет тебя не знаю. Тех, кто пропал в Гиблом лесу, считают мертвыми и не ищут даже чтобы похоронить, – высокомерно объяснила Мирелла. – Кроме того, здесь тоже может быть опасно. Я бы не испытывала судьбу на твоем месте.

Поняв, что она точно не на моей стороне, с расспросами я отстала. Лучше потребую объяснений у самого Доминика, ведь по его милости я здесь. А пока просто старалась запомнить, чтобы ничего случайно не нарушить и никого лишний раз не злить.

Итак, правила. Самое главное из них гласило: не покидать своей комнаты после полуночи и до четырех утра. Ни под каким предлогом. Даже не высовываться – дверь должна быть заперта на засов изнутри.

– Ты бывала ночью в лесу, в доме не лучше. Ночь – время проклятья. Любопытство может стоить жизни, и это не пустая угроза, – соизволила пояснить Мирелла. Видимо, это было действительно важно.

Второе запрещало уходить далеко в лес. Собирать цветы, гулять и лакомиться ягодами допускалось только на расстоянии, с которого виден дом, хотя бы флюгер на крыше. Чтобы тоже оставаться на виду? Но спрятаться можно и на таком расстоянии...

Третье: безоговорочно подчиняться Доминику.

Четвертое: быть дружными, не допускать ссор и заботиться о здоровье друг друга.

Пятое: не спускаться в подвал. Все что нужно достать оттуда, поручать дому.

И шестое, последнее: в своей комнате животных держать запрещено. Любых, даже самых безобидных и маленьких.

– У господина Шанти аллергия? – вырвалось у меня. – Как же тогда он...

Превращается в зверя. Это я собиралась сказать, пока не спохватилась. Поздно. Мирелла конечно поняла. Но решила проигнорировать. Возможно, чтобы как-нибудь при удобном для нее случае припомнить.

– Все эти правила вовсе не прихоть. А в остальном нам дозволены любые капризы.

– И что же все-таки делают с нарушителем? Накажут? – спросила я.

– Я бы не советовала проверять. Потому что до наказания ты можешь и не дожить. Тебе все понятно, Полли? Правда же, все совсем не сложно!

– Да, конечно.

Что тут непонятного. Доминик мог бы ограничиться одним правилом: подчиняться. Слушаться во всем и делать что скажут, не задавая вопросов. И незачем было выдумывать целый список.

Но главное, что вселяло надежду: не запрещалось покидать дом. Как будто никто и не предполагал попыток бегства. Двери мы запирали сами, изнутри. Разрешалось даже гулять в лесу, а там легко скрыться.

Особенно ночью. Когда женщины будут заперты по комнатам, а сам хозяин заснёт. Спит же он когда-нибудь.

От воспоминаний о блужданиях по ночной чаще меня передёрнуло. Жутко там всё-таки. Все эти шорохи, голоса неведомых тварей, и не всегда вдалеке, блуждающие огни в темноте, подозрительно похожие на светящиеся глаза...

Но я заставила себя думать о словах Доминика. Об уверенности, с которой они были сказаны. Я никогда не вернусь домой. Он меня не отпустит.

А днём мою попытку бегства наверняка заметят. И если он действительно превращается в чудовище, стоит ему шагнуть за пределы лужайки, нечего и мечтать сбежать от него или скрыться. Я уже пробовала.

Это ведь просто лес средней полосы. Не джунгли с тиграми и не тайга с медведями. Да, в темноте и с непривычки в нем страшно. Но ночь снова обещает быть ясной и лунной, а я поищу фонарь, вдруг повезет.

Главное, дождаться когда все уснут. И не проспать самой.

От этой мысли усталость навалилась ещё сильнее. Нужен отдых. Иначе не пройду и километра. Когда Мирелла завершила инструктаж, я спросила, могу ли теперь пойти немного вздремнуть.

– Я всю ночь блуждала по лесу, если честно, еле на ногах держусь.

– Конечно. Господин предупреждал и велел сегодня тебя не беспокоить. Пойдём, я провожу тебя в спальню, – проворковала она с неожиданной заботой.

Своих пленниц Доминик старается беречь, в том числе друг от друга. И я позволила Мирелле проявить послушание. К счастью, следом за мной она не зашла, а приглашать я конечно не стала. Похоже, ещё одно, негласное, правило предписывало уважать чужое личное пространство.

С Домиником в тот день я встретилась лишь за ужином – обед благополучно проспала. Украдкой рассматривая его лицо, красивое и равнодушное, надеялась, что вижу его в последний раз.