Попаданка для чудовища

10.

Мне было назначено наказание. Я боялась, что оно будет физическим, вроде порки или чего-то похуже, мало ли какие потребности Доминика придется удовлетворить. Или вовсе запрут в каком-нибудь чулане, что самое страшное. Но он даже не соизволил что-то придумать самостоятельно.

– У тебя наверняка найдется тяжелая или грязная работа, за которую никто из вас не желает браться. Теперь есть кому ее поручить. До заката Полина в полном твоём распоряжении, – сообщил он Мирелле, так, словно меня здесь не было. С выражением безразличия и скуки на красивом лице.

– Я вам не служанка, – процедила, глядя на него с нескрываемой ненавистью. – И не сделала ничего, за что должна отрабатывать.

Подобралась, готовясь к его гневу. Но он меня просто-напросто проигнорировал. Будто и не услышал ничего. Велев Роне присоединиться к нему в библиотеке, когда закончит завтрак, он поднялся и вышел. Та, просияв, чуть ли не бегом отправилась следом, потеряв к сладостям на своей тарелке всякий интерес.

– Неужели ей действительно в радость выполнять его команды как собачонка? Того, кто ее похитил и держит как сексуальную рабыню?

Я бы не решилась озвучить эту мысль, не заметь, каким взглядом проводила ее Мирелла. Плохо скрываемая зависть и презрение, мелькнувшее в глазах и в том, как она поджала губы. Услышав мои слова, она не выдержала, скривились ещё сильнее.

– Мы все дружны и не позволяем говорить друг о друге дурно, – косясь на Лорелею, пробормотала она. И поспешила выместить на мне свои эмоции. Очевидно, Рону трогать не смела. – И все беспрекословно слушаемся хозяина, в отличие от тебя. Он слишком добр к тебе, не наказал за дерзость. Но не думай, что легко отделалась, уж я-то найду, чем тебя занять.

– Она-то найдет, не сомневайся, – хмыкнула Лорелея, и приказала дому: – Мятный чай с сахаром!

Просто удивительно, как ловко эти женщины притворялись любящей семьёй в присутствии хозяина и как преображались, стоило ему отвернуться. Казалось бы, попав в столь ужасную ситуацию они должны сплотиться, хотя бы из солидарности. Но нет – вместо того чтобы стать подругами, были соперницами. Зато самого Доминика то ли настолько боялись, то ли искренне обожали, я так и не поняла.

– Поднимайся, не тебе рассиживаться. Я выдам тебе все для работы, – прервала мои размышления Мирелла.

Спорить не имело смысла, по крайней мере, пока не узнаю, что там за работа. Вдруг проще согласиться, чем рисковать, например, быть запертой – этого я опасалась сильнее всего. Тогда я все ещё рассчитывала на побег.

А узнав – мысленно поблагодарила себя за то, что не стала пререкаться. Лес вокруг, такой приветливый днём, иногда зарастал черной колючкой. Она хаотично возникала то тут, то там, портя вид и делая опушку непригодной для прогулок, разрастаясь с неестественной скоростью. Только приметив, ее сразу следовало вырезать под корень.

Мне достались грубые ботинки, которые оказались размера на два велики, и брезентовый наряд рабочего – комбинезон на лямках и куртка. В качестве инструмента вручили массивный секатор, на вид способный перекусить лом. Ещё кожаную флягу с водой и небольшой холщовый мешочек.

– Это тебе вместо обеда, вряд ли раньше справишься. Как вычистишь те заросли, пройди вокруг, проверь, нет ли где еще, – брезгливо проговорила Мирелла. – До заката чтоб нога твоя не ступала на крыльцо. Колючка сильно разрослась, дел хватит.

– Не ступит, обещаю, – я отвела глаза, чтобы не выдать ликование.

Рассчитывая, что к наступлению заката буду уже далеко и больше никогда, ни за что не взойду на крыльцо этого проклятого дома. Неважно, куда бежать, главное выбраться из леса, а там сориентируюсь.

Поднявшись к себе, я послушно переоделась, но вместо несуразных ботинок с чужой ноги обула те, в которых ходила ночью. В просторном кармане незаметно уместились свеча с зажигалкой. В мешочке оказались сухари, изюм и орехи. Воды, судя по весу, была около литра. Устрашающего вида инструмент мог послужить хоть каким-то подобием оружия. Словно нарочно для побега собирали.

Я наивно полагала, что речь идёт о чем-то вроде зарослей ежевики. Но колючка представляла собой куст ростом мне по пояс, будто бы свитый из метров перепутанной колючей проволоки. Только матово-черной и с длинными, острыми шипами с загнутыми как кошачьи когти кончиками. Страшно было вообразить, каково это, в них запутаться.

– Как видишь, она пришла оттуда, – Мирелла кивнула вглубь леса, где черные плети ныряли в густую листву. – Пройдешь до самого конца и срежешь все до последнего стебля. Под корень. Вернёшься по своему следу, не бойся, до ночи не исчезнет. Все ясно?

– Более чем. Срезать всю колючку, вернуться по следу, – повторила я нетерпеливо.

Мне все равно. Пусть уже побыстрее уйдет. Оскалившись в притворной улыбке, я пощелкала секатором – тугой, зараза, если весь день им работать, руки отвалятся! Она недоверчиво хмыкнула и наконец удалилась.

Я бы рванула бежать, но место, где начинались заросли, прекрасно просматривалось из окон дома. Вряд ли его обитатели настолько доверчивые, что не выглянут убедиться, как выполняю поручение. Чтобы усыпить бдительность, я с усердным видом принялась за дело.

И тогда поняла, что злобная Мирелла "забыла" выдать перчатки, а я и не подумала. Шипы цеплялись и в кровь царапали кожу. Жёсткие стебли поддавались с трудом, хотя лезвия были острыми. За то время, которое посчитала достаточным, я расчистила всего ничего.

Ну и плевать. Сами управятся. А мне пора. Как говорится, спасибо этому дому. Обернувшись напоследок – не мелькнёт ли кто в окне – я бегом бросилась в лесную чащу.