Попаданка для дракона. Опять в 25

Глава 5

Дорога к поместью генерала Ирвина ведёт через весь город, ближе к благородным кварталам, где улицы шире, а шум рынков сюда не долетает.

Из Шанти навигатор почти такой же, как учитель магии, так что стоит поблагодарить местных богов, что, в конце концов, мы всё же доходим до нужного дома.

Поместье оказывается не таким огромным и пафосным, как у Элвудов, но солидным, ухоженным. Каменный двухэтажный дом стоит строго и прямо, ровные газоны подстрижены с безупречной точностью, никаких вычурных фонтанов. Всё дышит порядком, контролем и спокойной тишиной. Сомнений, что здесь обитает военный, у меня не возникает.

Я пересекаю лужайку и стучу в тяжёлую дубовую дверь, украшенную только массивным молотком в виде головы дракона. Через некоторое время её открывает пожилой слуга с лицом, напоминающим высохшую, потрескавшуюся глину. Взгляд скользит по мне без интереса.

— Здравствуйте, меня зовут Майлис Элвуд, — говорю я, пытаясь звучать уверенно, но голос чуть дрожит. — Я хотела бы увидеть генерала Ирвина. Он дома?

Слуга не отвечает, просто отступает, пропуская внутрь. Если и узнает во мне строптивую невесту хозяина, то виду не подаёт. Наверняка за время службы он тут кого только не видел.

И всё же хорошо, что я смогла сменить одежду. Даже если бы получилось отстирать платье магией, оно было бы совершенно неуместно в этом доме.

Полюбоваться убранством не успеваю. Меня сразу уводят в боковой, слабоосвещённый коридор и впускают в небольшую приёмную. Комната аскетична: два строгих дивана вдоль стен, между ними – низкий столик из тёмного дерева. На нём – единственный предмет, тяжёлый серебряный канделябр, но вместо свечей вставлены высокие голубовато-серые кристаллы, излучающие холодный, призрачный свет. Воздух пахнет воском, старыми книгами и чем-то ещё резким, как морозный ветер.

Слуга ненадолго заглядывает в следующую дверь, видимо, докладывая о моём прибытии, но почти сразу выходит.

— Хозяин позовёт вас, — он кланяется без энтузиазма и уходит.

— Зря ты пришла, — тут же шипит Шанти, будто боится, что его услышат за этими стенами.

Ответить я не успеваю. Дверь в кабинет отворяется с тихим щелчком. Он со мной поговорит? Значит, шансы есть?

Моё спокойствие разбивается, едва я переступаю порог, но уже по другой причине.

Генерал Ирвин стоит спиной ко мне у высокого окна, залитый солнечным светом. Его фигура — воплощение силы: широченные плечи, резко сужающиеся к узкой талии, прямая осанка, которая говорит куда больше, чем мускулы, которыми он тоже не обделён.

Почувствовав, что я замешкалась у двери, Ирвин медленно оборачивается. Резкие черты лица с острыми скулами и сильные руки, сложенные сейчас на груди. Никаких видимых увечий я не замечаю. Ни костылей, ни повязок на глазах.

Тёмные волосы касаются воротника простого, но безупречно сидящего камзола тёмно-серого, почти чёрного цвета. Из украшений, вышивки, только строгий покрой, подчёркивающий мощь. Ни костылей, ни повязок. Ничего, что говорило бы об увечье.

«Майлис, совсем что ли? — мелькает мысль, и я чувствую, как подкашиваются ноги. — За такого мужчину от Клио и её трости надо было бежать, теряя туфли».

Был всего один изъян. Его глаза ярко-янтарные не несут в себе ни капли тепла. Это ледники, глубокие и непроницаемые.

Он осматривает меня медленно, с холодной, почти клинической оценкой, без тени эмоций. Как полководец изучает карту незнакомой, сданной без боя местности.

— Мисс Элвуд, — голос низкий и ровный. В нём нет ни вопроса, ни приветствия, только констатация факта. — После вашего… публичного отказа, я полагал, нам больше не о чем говорить. Вы принесли ещё какие-то новости?

Его тон отнимает последние остатки храбрости. Я глотаю ком в горле.

— Я… нет. То есть, да. Я пришла извиниться.

— Извиниться? — он едва заметно приподнимает бровь. Жест не выражает ни удивления, ни интереса, лишь вежливую потребность в уточнении.

— Да. Я… погорячилась тогда. Мой отец… его смерть… мне было тяжело, и этот брак… — Я мечусь, пытаясь нащупать хоть какую-то нить убедительности. — Я всё обдумала, отбросила эмоции и готова принять ваше предложе…

Ирвин поднимает руку. Не резко, но с такой непререкаемой властностью, что мои слова замирают на губах.

— Ваш отец, был человеком чести, и его слово имело для меня вес. Когда мы договаривались на этот брак, я прекрасно понимал риски, ведь сделку, результат которой будет ясен лишь много лет спустя. И поверьте на слово, для него обещание отдать дракону своего ребёнка тоже не было простым. Но он счёл цену справедливой, и я из уважения к нему согласился, — генерал делает микроскопическую паузу, и в его ледяных глазах вспыхивает что-то острое, не ранящее, но безжалостно режущее. — Вы же своим истерическим выступлением в холле императорского замка и заявлениями о том, что вам противно на меня смотреть, это слово публично растоптали. Вы унизили не только меня. Вы осквернили память лорда Элвуда, его честное имя и память. Лучше отправляйтесь на его могилу и попробуйте принести извинение надгробию, от этого будет куда больше толка, ведь вашими стараниями он оказался подлецом посмертно.

Я замираю. Пол уходит из-под ног. Так вот какова была «истерика» Майлис. Не тихий скандал в кабинете мачехи, а публичное, громкое унижение национального героя. Потрясающе. Гениально. Самоубийственно.