Попаданка для дракона. Опять в 25

Глава 6

Я стою посреди его аскетичного кабинета, и слова «отказываюсь» отдаются в висках глухим, леденящим звоном. Уйти? Сейчас?

Паника, острая и безрадостная, сжимает горло. Но вместе с ней поднимается что-то другое — упрямый, дикий протест.

Я только что выжила.

Выторговала себе чистую одежду.

Я не позволю всему закончиться на пороге этого холодного, строгого дома.

— Подождите.

Мой голос звучит тише, чем я хотела, но он не дрожит.

— Я… понимаю, — начинаю я, подбирая слова с предельной осторожностью. — Вы не обязаны проявлять жалость к той, кто вас оскорбила. Это было бы… неестественно. Но… — делаю шаг вперёд, и моё сердце колотится так, будто хочет вырваться. — Но разве нельзя дать шанс… исправить ошибку? Не простить. Исправить.

Он медленно поднимает голову. Его взгляд — всё тот же лёд, но теперь в его глубине, кажется, мелькает искра. Не интереса. Скорее… холодного, отстранённого любопытства.

— Исправить? — он повторяет слово, растягивая его, пробуя на вкус. — Каким образом, мисс Элвуд, вы, лишённая состояния, титула и, как я полагаю, всяких полезных навыков, кроме истерики, собираетесь это сделать?

Ты не из простых мужчин, да, Ирвин? Ну, могу понять. Майлис и правда могла быть редкой дрянью. Учитывая, что он не унывает из-за сорвавшегося брака, надо убедить его, что в этом он не прав.

Ну объективно хороший мужик. Жаль оставлять его беззаботно холостым. Хотя мы ещё увечье не посмотрели, но у нас время есть на посмотреть. Если он, конечно, даст.

Второй шанс, разумеется.

Его взгляд скользит по мне снова — от капора до башмаков. Оценивающий, расчётливый, но без тени того низменного интереса, которого я вдруг испугалась. Скорее, он словно говорит: «Ну, давай. Удиви меня. Предложи натуру — и я разочаруюсь окончательно».

Я чувствую, как по спине пробегают мурашки, но заставляю себя выпрямиться. Шанти, невидимый для всех, кроме меня, тревожно пульсирует где-то у левого плеча.

Придержите коней, генерал. Может и не для вас цвела.

— Я могу работать, — предлагаю я. — Ваш дом… Он безупречен. Строг, точен, как солдат на посту. Но в нём нет уюта. Нет тепла. Я могу его навести. Поддерживать чистоту и порядок. Готовить. Не как слуга, а как… как управляющая хозяйством. Та, которая следит, чтобы в доме было не просто чисто, а… хорошо.

Он молчит, и я ловлю себя на мысли, что всматриваюсь в его лицо, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию. Ничего. Только лёгкое движение брови.

— Мой дом меня полностью устраивает, — наконец произносит он. Голос всё так же ровен. — В нём есть всё необходимое.

— Всегда можно сделать лучше, — возражаю я. Ну а что ещё делать?

Тут он впервые за весь разговор делает что-то, отличное от ледяной статуи. Слегка, едва заметно, качает головой. И в уголках его губ, таких строгих, дрогнула тень чего-то — не улыбки, нет. Скорее, странного, сухого изумления.

— Майлис Элвуд, — говорит он, и в его голосе звучит лёгкое, почти неуловимое недоумение. — Собирающаяся прибирать мой дом и готовить. Что на это скажет общество, если узнает? А оно узнает обязательно.

Вопрос повисает в воздухе. И я вдруг понимаю, что это не препятствие. Это — тест.

Вот только не на ту напали, генерал. Но вам об этом знать не обязательно.

— Наверное, скажет, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза, — что Майлис Элвуд, наконец, хочет исправиться и набраться хоть каплю ума. Или что она отчаянна. В любом случае… — я пожимаю плечами, стараясь, чтобы жест выглядел небрежным, а не жалким. — Мне, честно говоря, плевать, что скажет общество. Новость всё равно достойна сплетен, мачеха вышвырнула меня на улицу, а кроме вас у меня вариантов, если честно, нет. Тем более что здесь я хоть хорошее дело могу сделать. Помочь вам, вы же…

— Калека? — Ирвин поднимает бровь.

— Занятой человек, который в силу профессии привык довольствоваться малым, не понимая, что может быть иначе, — выкручиваюсь я.

Молчание тянется дольше. Взгляд генерала изучает меня, будто пытается найти подвох, второе дно. А я просто стою и пытаюсь не дрожать. Внутри всё сжалось в тугой, тревожный узел.

И вдруг — он отводит взгляд. Смотрит на свои руки в плотных белых перчатках и снимает левую. Снова поднимает глаза на меня.

— Вы правы в одном, — говорит он наконец, и его голос теряет часть ледяной остроты, становясь просто… усталым и деловым. — Слуг мне, действительно, не хватает. Желающих работать на «калеку-генерала», которого публично отвергла невеста-истеричка, не так много. Особенно после того, как сама невеста так красочно расписала… мои «ужасающие недостатки». Уборка и готовка были бы не лишними.

Сердце ёкает у меня в груди. Надежда, острая и болезненная, вонзается в меня, как шип.

— Однако, — он поднимает левую руку, пресекая моё возможное облегчение, — есть условие.

— Всё что угодно, — вырывается у меня слишком быстро, и я тут же кусаю губу.

Он смотрит на меня, и в его глазах снова мелькает та же тень сухого изумления.