Попаданка для дракона. Опять в 25

Глава 10

День заканчивается быстрее, чем я рассчитывала. Мы с духами успеваем полностью осмотреть поместье и часть сада. Я мысленно прикидываю в голове фронт работ, а оставшуюся часть дня занимаюсь отмыванием кухни.

Воистину, два холостяка в доме — это кошмар!

Похоже Альф способен варить только густую похлёбку из неизвестной мне крупы и мяса. Из посуды они с генералом пользуются одной кастрюлей, одним ножом, двумя тарелками и наборами приборов. Сурово как в походе, где, как говорится, иголка тяжела.

А, ну и ещё чайник, видевший возведение города и пара стаканов, из которых пьют чай. Соответственно, чтобы к аскетичной трапезе могла присоединиться я, пришлось постараться, чтобы найти третий набор посуды и приборов.

Пока искала, обнаружила много интересного. Увлеклась, в итоге от главного ужина отказалась. Обошлась чаем, который, на моё счастье, оказался достаточно сладким.

Вернувшись в свою комнату, я отключаюсь едва голова касается подушки, но назвать это отдыхом не поворачивается язык.

Это напоминает падение в колодец.

Я — не совсем я. Тело тяжёлое, кости ныли знакомой ставшей привычной болью, которую я будто уже не замечала, как шум города за окном. В руках — тряпка, я вытирала пыль с полки, уставленной фотографиями в дешёвых рамках.

Смеющаяся девчушка с косичками. Та же девушка, уже подросток, с неловкой улыбкой. Молодая женщина с младенцем на руках… моя дочь. Её уже нет.

Теперь лишь я внучка Светочка.

Наша двухкомнатная «хрущёвка» — весь мой мир. Тесный, требующий ремонта, но свой. Здесь пахло моими пирогами, Светиными духами и теплом. Здесь безопасно.

Было пока не пришёл он.

Светочка сияла, когда привела его впервые:

— Баб, познакомься, это мой жених!

Он выглядел приличным: в чистой рубашке, с букетом дешёвых гвоздик для меня. Улыбался. Глаза, правда, бегали, но кто я такая, чтобы судить? Лишь бы Свету любил.

События менялись как искры калейдоскопа.

Всё пошло под откос довольно скоро. Сначала наш жених «неудачно сменил работу». Потом «временно без работы». Потом просто «не хочет быть рабом за такие деньги».

Он поселился у нас. Светочка упросила, хотела попробовать жить с ним под одной крышей, но быстро выяснилось, что инициатива не её.

Оставил поиски работы и неплохо жил на мою пенсию и зарплату Светочки. Сметал содержимое холодильника будто саранча, пока я не устроила скандал. Конечно же я была для него «выжившей из ума старухой», которую он терпел, потому что квартиру хотел. И Свету замуж, а я не пускала, пока он работу не найдёт.

Этот балбес обиделся и стал пропадать на весь день. Светочка переживала, давала ему деньги «на проезд», а возвращался среди ночи с перегаром.

Наши тихие вечера сменились их ссорами за стеной, громкими часто с матами.

А потом Светочка стала тише. Перестала носить майки с коротким рукавом. Стала пользоваться тональным кремом, которого раньше не признавала.

Я спрашивала:

— Косметикой увлеклась?

Она улыбалась криво:

— Да, ба. Мода такая.

Но однажды я застала её в ванной. Она стояла спиной к зеркалу, смотрела через плечо на огромный, сине-багровый синяк на лопатке. Страшный, живой.

Наши глаза встретились в отражении. В её — панический ужас. В моих — ледяное понимание.

— Я… споткнулась, упала на ручку от шкафа… — начала она.

— Перестань, — перебила я. — Это он?

Она расплакалась, а я стояла и чувствовала, как во мне что-то ломается. Что-то старое, терпеливое, мирившееся с маленькими несправедливостями жизни. Ломается и застывает в твёрдый, острый лёд.

Я попыталась поговорить с ним. Шестидесятилетняя старуха — и этот наглый, жилистый мужик тридцати с небольшим. Он посмеялся мне в лицо. Сказал, что я выжила из ума, что Светка сама неуклюжая, а он «воспитывает» её, потому что любит.

Я пригрозила полицией. Это была ошибка.

Он напился в ту же ночь и пришёл ко мне. В мою комнату, пока Света работала в ночную смену. Помню его глаза — мутные от выпитого, полные звериной, ничем не прикрытой злобы.

— Старая карга, — прошипел он. — Не учи меня жить. Сиди в своей комнате и не высовывайся. А то…

Я не отступила. За свою жизнь я много чего видела, но в этот момент всё было не важно. Но позволить этому ублюдку калечить мою девочку? Нет.

— Убирайся из моего дома, — сказала я твёрдо.

И он бросился на меня.

Это не драка, это было избиение.

Мои старые кости хрустели под его кулаками и сапогами. Боль была оглушительной, всепоглощающей. Мир сузился до пола подо мной, до жгучего вкуса крови во рту и до его хриплого дыхания где-то сверху. В последний момент, прежде чем сознание поплыло, я увидела его лицо и поняла, что пощады ему не будет.

Если меня ждёт преисподняя, я утяну его следом за собой.