Попаданка для дракона. Опять в 25

Глава 11

Я быстро натягиваю на себя одежду в темноте, пальцы дрожат от адреналина, всё ещё гуляющего в крови после сна. Нет, не сна. Воспоминания.

Я выскакиваю в коридор, и ко мне тут же прилипает золотистое пятнышко света.

— О, проснулась наша суетливая хозяйка! — сонно иронизирует Шанти. — Побежала спасать поместье от страшной угрозы?

— Заткнись, — шиплю я, прислушиваясь. Тишина. Слишком тихая после того грохота. — Там кто-то есть.

— Скорее всего, там «кто-то» уже давно смылся, — парирует Шанти, но летит рядом, когда я крадусь по лестнице вниз. — А если и нет, то что ты собираешься делать? Закидать их комками пыли? Уговорить?

Я его игнорирую. Сердце колотится где-то в горле, но это уже не страх сновидения. Это живой, острый страх настоящего. И злость, смешанная с воспоминаниями из старой жизни: кто-то пришёл в мой дом, и этого кого-то нужно выгнать!

Спускаюсь в холл. Лунный свет, бледный и холодный, льётся через зияющую дыру в одном из высоких окон. На полированном паркете, среди осколков, сверкающих, как лёд, лежит булыжник. Рядом, яростно пульсируя мертвенно-синим светом, кружит дух поместья.

— Неблагодарные! Безмозглые! — её голос гремит от возмущения, так что массивная люстра над нашими головами опасно покачивается. — Он кровь за этих бездарей проливал! Крыло потерял! От демонов на границе защищал! А они… смеют?! Кинуть камень, как в бездомного пса?! Трусливые шавки!

Её ярость почти осязаема, у меня мороз по коже. Я понимаю, это не грабители, а низкая трусливая травля. Насмешка над тем, кто упал.

«Смельчаки», которым хватает духу швырнуть булыжник в окно дракону, но не хватит посмотреть ему в глаза. От этой мысли тошнит.

И тут шаги. Тяжёлые, мерные, совсем не торопливые. С лестницы спускается генерал Ирвин.

Он в тёмном бархатном халате, накинутом на плечи поверх… ничего, не считая свободных пижамных штанов. Халат распахнут, и я замираю, на секунду забыв и о разбитом окне, и о яростном духе.

Его торс… Очень крепкий... и напоминает карту. Освещение паршивое, но я всё равно успеваю полюбоваться тренированными грудными мышцами и прессом, расписанных бледными росчерками старых шрамов — длинных, коротких, тонких и широких, белых и розоватых.

Сразу видно, он не отсиживался в тылу, а дрался, выживал и побеждал. И сейчас он источает спокойную, смертоносную силу, несмотря на то что…

Мой взгляд сам скользит к его правой руке. Точнее, к тому, что от неё осталось. Рукав халата пуст и просто свисает вдоль тела, из него не торчит даже перчатки. Я не вижу культи и протеза. Только… отсутствие. От этой пустоты становится не по себе иначе, чем от шрамов.

Ирвин подходит к разбитому окну, заглядывает в дыру, потом медленно обводит взглядом холл. Его глаза, холодные и ясные даже в полумраке, останавливаются на мне. И в них мелькает… что? Не удивление. Скорее, лёгкая, сухая констатация факта.

— Мисс Элвуд, — говорит он. Его голос, как всегда, ровный, но сейчас в нём слышна хрипловатая сонная глубина. — Вы ранены?

— Н-нет. А почему спрашиваете?

— Ваша… юбка, — он снова отворачивается к окну, со странным вниманием изучает пустое крыльцо.

Я отряхиваю подол и замечаю проблему. Когда я одевалась, то не заметила, что юбка зацепилась за пряжку ремня и задралась, открывая ногу почти до середины бедра. Лунный свет падает на кожу, делая её призрачно-белой.

Едва не подпрыгиваю и судорожно одёргиваю ткань, чувствуя, как горят щёки. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт!

Шанти, подлюга, хоть бы сказал! Летел за мной от самой комнаты!

Ирвин косит на меня глаза через плечо. Его взгляд скользит по моей ноге на долю секунды дольше, чем следовало бы, прежде чем он снова сосредотачивается на изучении пустоты.

Во мне борются смущение и дикое желание провалиться сквозь землю. А ещё — странное, колючее раздражение на саму себя.

«Ты же взрослая женщина! Столько всего видела! — ругаю себя в мыслях. — А краснеешь, как девица-несмышлёныш!»

Но тут же поправляюсь: я же и есть девица. Двадцать пять. Ни ума, ни навыков. Ребёнок, по меркам той жизни. Я сейчас ровесница своей… Светочки.

Да и Ирвин тоже хорош! Бегает тут, грудью светит! Дурной пример подаёт! Вдруг я на него наброшусь и…

Боже, как хорошо, что никто не может читать мысли, я бы со стыда вспыхнула драконьим пламенем.

— Это… часто случается? — спрашиваю я, когда моя одежда оказывается в порядке, чтобы прервать неловкое молчание, кивая на осколки.

Ирвин смотрит на булыжник, который дух поместья теперь яростно обтекает, словно пытаясь растворить, как в кислоте.

— Периодически, — отвечает он так же спокойно, как если бы говорил о дожде. — Пока не надоест. Или пока не найдут новую игрушку. Вам лучше вернуться к себе. Ещё слишком рано.

— Я не смогу заснуть, — говорю я честно. — Позвольте мне… заняться кухней? Приготовить нормальный завтрак. Чтобы начало дня было… не таким.

Дракон смотрит на меня. В его глазах читается мгновенная настороженность. Вероятно, он вспоминает, что «нормальный» для избалованной леди Элвуд мог означать. Или, что хуже, заочно оценивает её кулинарные «таланты».