Попаданка для дракона. Опять в 25

Глава 15

Время — мой враг, а прокисшее молоко и яйца — оружие. Я атакую кухню с энергией, которой позавидовал бы сам генерал на поле боя.

Первым делом — чугунная плита. Дух поместья, после пары моих неуверенных попыток, с ворчанием показывает тонкую задвижку. Я поворачиваю её, и в топке вспыхивает ровное, синее пламя без дыма. Магия. Удобно, но странно — Не слышно потрескивания дров, не чувствуется живого жара. Как газовая плита с волшебной подсветкой.

— Держись подальше, — шипит Шанти, когда я слишком близко наклоняюсь. — Ожоги от магического огня заживают месяцами!

— Не мешай работать, — отмахиваюсь я, ставя на плиту масло и находя огромную глиняную миску. Она тяжёлая, прохладная, в неё идеально поместится всё, что нужно.

Я выливаю туда молоко. Оно густое с комочками, пахнет резко и кисло. Дух поместья, наблюдавшая до этого молча, издаёт звук, похожий на шипение капли воды, упавшей на раскалённую сковородку.

— Ты уверена? — её голос полон нескрываемого отвращения. — Это же яд. Альф должен был это выбросить. Мы всегда выбрасываем испорченное.

— А мы сейчас не выбрасываем, — говорю я, разбивая в миску одно за другим четыре яйца. Желтки падают в белое кислое озеро как маленькие солнышки. — Мы преображаем.

— В её мире, видимо, все с приветом, — философски замечает Шанти, усевшись на полке с крупами. — Едят прокисшее, спят в пыльных комнатах, бегают за покупками и влипают в неприятности в чужом теле… Дикие нравы.

Я не буду комментировать. Лучше делом покажу, что так можно.

Просеиваю муку. Белое облачко поднимается в воздух, и дух поместья тут же создаёт вокруг него завихрение, аккуратно сгоняя всю пылинку обратно в миску.

— Спасибо, — улыбаюсь я. — Так почище будет, а то нам потом ещё кухню отмывать.

— Откуда ты вообще? — спрашивает дух, её сияние колеблется с любопытством. — Мир, где порчу превращают в еду… Это какое-то варварское алхимическое искусство.

— Я так понимаю, здесь сыра с плесенью нет? Деликатес, между прочим, — отвечаю я, добавляя щепотку соли, и начинаю взбивать тесто «венчиком» — прутиками, связанные проволокой.

Тесто сначала сопротивляется, комочки мухи упрямо разбегаются от яиц. Но постепенно, под моими настойчивыми движениями, сдаётся. Комки исчезают, всё превращается в гладкую, однородную массу, густую, как жидкая сметана. Цвет — приятный кремовый, запах молока уже не такой резкий, смягчённый мукой и яйцами.

Добавляю ложку сметаны для нежности и начинаю подсыпать муку, чтобы добиться нужной консистенции.

«Как густые сливки», — вертится в голове. Руки помнят движение, этот взгляд на стекающую с венчика струйку.

— И это… безопасно? — не унимается дух, когда я добавляю в тесто растопленное масло.

— Не просто безопасно, — говорю я, наконец-то откладывая венчик и давая тесту «отдохнуть». Сама в это время растапливаю на сковороде кусочек масла. Оно растекается и пахнет настоящим и знакомым. — Это будет очень вкусно. Кислинка в молоке сделает блинчики нежными, воздушными, с лёгкой, приятной «перчинкой» во вкусе.

Я мою руки, беру половник и наливаю первое тесто на раскалённую, смазанную жиром сковороду. Оно ложится ровным кругом, сразу же по краям начинают появляться дырочки, а снизу — золотистая корочка. Волшебство. Простое, бытовое волшебство. Работает точно так же, как и в моём родном мире.

Переворачиваю блинчик лопаткой — ловко, одним движением, к своему удивлению. С другой стороны, он подрумянивается быстрее. Первый блин оказывается совсем не комом! Ровный, кружевной, аппетитно пахнущий.

Снимаю его на тарелку, смазываю тонким слоем растопленного масла, чтобы не сох. На душе вдруг становится тепло и спокойно. Суета, стычка на улице, раздражённый генерал — всё это отступает на второй план. Есть только ритм: налить, подождать, перевернуть, снять.

Шанти, привлечённый запахом, спускается ниже.

— Хм… пахнет… не отравой. Но я всё равно пробовать не буду. Я энергией питаюсь.

— А я попробую — заявляет дух, и её сияние обволакивает только что снятый блинчик. Он на секунду покрывается инеем, потом снова становится тёплым. — Хм. Странная текстура. Кисловатая. Но… приятная. Вкус… домашний.

Это высшая похвала. Я улыбаюсь себе под нос и продолжаю работать, наращивая стопку тонких кружев.

Стопка золотистых, ажурных блинчиков растёт на тарелке, как самое настоящее сокровище. Каждый промаслен и дышит тёплым, манящим паром. В воздухе витает гипнотическая смесь запахов: подрумяненного теста, топлёного масла и… дома. Просто дома.

Пока блины остывают, я берусь за чай. В старый, толстостенный чайник засыпаю заварку, добавляю щепотку сушёных ягод — они пахнут кислинкой и чем-то неуловимо праздничным — и веточку мяты для свежести. Заливаю кипятком из всегда горячего, благодаря магии, котла. Аромат тут же разливается по кухне, вступая в сложный, но гармоничный дуэт с запахом блинов.

— Странные ритуалы, — комментирует Шанти, кружа над чайником. — Воду греть, травы кидать… У нас бы просто магический концентрат развели. Быстро и эффективно.

— А как же для души? Чай — это порой целый ритуал.

— Духи, как правило, в колодцах или за печками сидят, — парирует он. — В еде её не ищут.