Попаданка для дракона. Опять в 25

Глава 19

Мой взгляд встречается с его заплывшими, самодовольными глазками. Внутри всё сжимается в ледяной комок. Он узнал. И теперь, видимо, считает себя вправе потешиться.

— О, Майлис! — сын Клио делает пару шагов в мою сторону, облизывая пальцы от сладкой глазури. Его голос звучит фальшиво и сочувственно, но в нём — липкое удовольствие. — Какими судьбами? Выглядишь… колоритно. Очень в духе нового статуса. И как тебе нищенствовать? Уже стряхнула спесь и начала рыскать по помойкам?

Он оглядывает мою грязную после амбара одежду, запылённые волосы, и ухмылка растягивает его полное лицо. В его словах нет злобы, но есть презрение. И наслаждение от того, я теперь ниже его по статусу.

Я молчу. Сжимаю зубы так, что челюсти сводит. Любой ответ или реакция — топливо для него. Я просто качаю головой, отворачиваюсь и делаю шаг прочь. Главное — уйти. Пока не появилась Клио.

Она увидит меня здесь, испуганную, грязную, рядом со своим сыном… она не такая тупая. Она может соединить точки: Майлис у амбара — разговор об источнике — потенциальная утечка информации. Это будет конец. Сыночек наверняка ей расскажет, но к тому времени мне нужно успеть вернуться в поместье Ирвина, где на мою защиту будет работать заключённый нами договор.

— Что, язык отняло? — он не отстаёт, семеня рядом на своих коротких ногах. Запах от него приторный, как от гниющих фруктов. — Раньше, бывало, языком чесала не хуже других. Такая надменная и важная леди. А теперь что? Ночуешь в промышленной зоне? Среди таких же отбросов и рабочих, готовых работать за гнутые медяки? Падалью питаешься? Или тебе успели зубы повыбивать? Эх, жалко…

Я ускоряю шаг, но он легко поспевает. Сердце бьётся всё чаще. Надо оторваться. Надо. Я сворачиваю в узкий, грязный тупичок между складами, надеясь, что он отстанет. Но нет. Следует, как тень.

И тут он делает на удивление проворный рывок и хватает меня за руку. Его лицо становится серьёзным, но в глазах — тот же грязный блеск.

— Ладно, хватит играть в молчанку, — он понижает голос. — Вижу, тебе трудно. Маменька говорит, ты теперь вообще без гроша. Могу помочь. Дам денег. И еды.

Я смотрю на него, уже почти не веря в доброту. И правильно делаю.

— Только… — он подмигивает мне, и его взгляд скользит по моей фигуре, задерживаясь по очереди сперва на груди, затем на бёдрах. — Ты мне за это… одну услугу окажешь. Небольшую. Мы же почти что родственники, верно? А родственники должны… помогать друг другу.

Смысл его слов доходит до меня не сразу. А когда доходит, по телу разливается сначала жар, потом — ледяная волна тошноты. Услуга. Сексуального характера. «Почти родственнику».

Этот… жирный, самовлюблённый щенок думает, что Майлис Элвуд настолько пала, что согласится на… на это? За миску супа и пару монет?

Хорошо, что он не знает про Ирвина. Но, наверно, скоро узнает…

Шок сковывает меня на секунду. В голове проносится вихрь: причина, по которой оборвалась моя первая жизнь. Внучка, прячущая синяки. И вот он, новый ублюдок, в другом мире.

Тот же тип. Тот же запах насилия и превосходства.

Я отшатываюсь от него, как от гадюки.

— Отойди, — выдыхаю я, и голос мой звучит хрипло, но твёрдо.

Он не отходит. Наоборот, ухмыляется шире.

— Ой, ещё ломается! Да ты кто теперь, чтобы ломаться? Бездомная бродяжка в драных тряпках. Я тебе шанс даю!

Он толкает меня к стене, но я настолько зла, что не чувствую боли от удара. Его пальцы жирные, липкие, впиваются в кожу. От этого прикосновения во мне что-то ломается. Не страх. Нет. Это что-то древнее, животное, унаследованное от всех женщин, которых хватали без их согласия.

Я не думаю. Действую.

Резко дёргаю руку на себя, и, пока он не опомнился, бью коленом. Со всей силы, со всей ярости, что копилась во мне с момента пробуждения в этом теле, с момента изгнания, с момента этого отвратительного разговора. Колено встречается с мягкой тканью его штанов ниже пояса.

Он издаёт странный, писклявый звук, больше похожий на вопль перепуганного поросёнка, чем на крик мужчины. Хватка ослабевает. Парень сгибается пополам, хватаясь руками между ног, лицо искажается гримасой боли.

У меня нет времени смотреть. Я разворачиваюсь и бегу, не разбирая дороги, петляя между складами, заборами, кучами мусора. Грязный воздух рвёт лёгкие, сердце готово выпрыгнуть из груди. Я слышу его хриплые ругательства где-то далеко сзади, но не оглядываюсь.

Бегу до тех пор, пока ноги не становятся ватными, а в боку не впивается острая, горячая колючка. Останавливаюсь, прислоняюсь к холодной кирпичной стене, пытаясь отдышаться. Всё тело трясёт — от адреналина, от ярости, от страха.

Только теперь я осматриваюсь. И понимаю.

Я не знаю, где я. Эти склады, грязные переулки… они все выглядят одинаково. Серые, мрачные. Если мне и попадались люди, я была настолько увлечена побегом, что не обратила на них внимания.

Вскоре становится очевидно, я заблудилась. В промзоне, в чужом мире, грязная, одна, без денег и без понятия, куда идти.

Солнце уже клонится к крышам, отбрасывая длинные, холодные тени. Скоро стемнеет. А я здесь.