Попаданка для дракона. Опять в 25

Глава 23

Я смотрю на женщину в клетке, и меня трясёт. Не от холода — от того, что вижу. Её разбитое лицо, сломленный взгляд, равнодушие толпы, жаждущей зрелища.

Это могла бы быть я. Если бы Шанти не предупредил вовремя. Если бы Ирвин не заключил со мной тот дурацкий контракт. Если бы кто-то когда-то не поверил.

— Она правда одержимая? — мой голос звучит хрипло, я даже не сразу понимаю, что говорю вслух.

Ирвин поворачивается ко мне. Его лицо в полумраке площади кажется высеченным из камня.

— Леди Элвуд, я знаю эту женщину не дольше вашего.

— Но вы же были на войне, — не унимаюсь я, чувствуя, как внутри закипает отчаяние. — Вы сражались с демонами. Есть какой-то способ определить, демон внутри или… нет?

Он задумывается.

Секунда. Две. В толпе тем временем кто-то зажигает факел, и оранжевый свет пляшет на его лице, делая черты ещё резче.

Ирвин качает головой.

— Нет. Демоны — мастера притворства. Бывали случаи, когда матери не узнавали родных детей.

Его слова ледяной водой стекают по спине. Значит, можно быть кем угодно. Не думала, что найду плюсы в том, что Майлис осталась сиротой. Вряд ли Клио хорошо её знала. Отец точно распознал бы, что я не его дочь.

Какой жестокий мир… И можно сжечь любого, просто назвав демоном.

— И всё же, — я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Разве мы можем позволить этим людям сжечь невинную женщину?

Генерал смотрит на меня. Долго. Пристально. В его взгляде — непонимание? Любопытство? Я не знаю. Но вижу, как его глаза на секунду скользят к толпе, к мужчинам, которые уже заканчивают подготовку и направляются к клетке, чтобы вытащить жертву.

— А если это просто чья-то неугодная жена, от которой пытаются избавиться? — выпаливаю я, уже почти не контролируя голос. — Если она ни в чём не виновата? Вдруг её просто… подставили?

Он вздыхает. В этом вздохе — усталость человека, который видел слишком много, чтобы верить в справедливость.

— Чего вы хотите, леди Элвуд? Я не влияю на законодательную систему. Если эту женщину обвинили в одержимости демоном, безопаснее для общества… устранить её. Идёмте.

Он делает шаг в сторону экипажа. Один шаг. И ждёт, что я последую за ним.

Но я не могу.

Я смотрю на женщину. На её трясущиеся плечи. На то, как она закрывается руками, когда палачи отпирают клетку. И думаю: «А если бы на её месте была я? Если бы кто-то узнал, что я не Майлис? Клио могла пустить слух, что я одержима, и всё».

Я бы очень хотела, чтобы кто-то вмешался. Чтобы поверил. Сомневаюсь, что кто-то проводил расследование, прежде чем жечь.

Ирвин уже идёт к экипажу. А я разворачиваюсь и бегу к помосту.

Толпа гудит, расступаясь передо мной, потому что со стороны я наверняка вижу психопаткой.

Крики, ругательства, чьи-то руки пытаются схватить за юбку, но я вырываюсь. Вскакиваю на помост, поскальзываюсь на досках, падаю на колено, но тут же встаю и бросаюсь к мужчинам, которые уже вытащили женщину из клетки и пытаются привязать её к столбу.

— Отойдите! — ору я, толкая одного из них в плечо. Он от неожиданности теряет равновесие и отпускает женщину. Та падает на колени, смотрит на меня воспалёнными, полными слёз глазами. — Не трогайте её!

Второй палач приходит в себя быстрее. Его рука тяжело ложится мне на плечо, разворачивая.

— Ты кто такая, чтобы лезть? — рычит он, и от него разит перегаром. — А ну пошла прочь, или сама с ней на костёр отправишься!

Толпа взрывается. Кто-то свистит, кто-то улюлюкает, кто-то кричит: «Держи и эту! Вместе сжечь! Обеих!». Я чувствую, как меня хватают чьи-то руки. Страх ледяной иглой пронзает позвоночник. Я смотрю вниз, в толпу, и вижу сотни лиц — злых, равнодушных, жаждущих крови. Им всё равно. Им нужен спектакль. И сейчас они готовы получить две вместо одной.

— Ведьма! — орёт кто-то. — Защищает демона — значит, сама демон!

Я зажмуриваюсь на секунду. Как же глупо. Я только что обрекла себя на ту же участь.

И тут сквозь гул толпы, как нож сквозь масло, пробивается голос. Не громкий, но такой, от которого замолкают все вокруг.

— Руки убрать, если не хотите их лишиться.

Я открываю глаза.

Ирвин стоит на помосте. Я не видела, как он поднялся, но он здесь. Рядом. Его левая рука сжимает запястье палача, который держал меня. Тот морщится от боли, разжимает пальцы. Я выскальзываю.

Толпа затихает. Они узнают его. Даже в простой гражданской одежде, он генерал.

Легенда.

Убийца демонов.

Герой.

Или предатель, если верить утренним сплетням.

Он оглядывает толпу. Медленно. Каждого по очереди. Потом поворачивается к женщине, всё ещё стоящей на коленях.

Она смотрит на него снизу вверх, трясясь, но в её глазах — искра надежды.

Ирвин опускается на корточки перед ней. Вглядывается в лицо. В глаза. Молча. Долго. Потом поднимается и поворачивается к толпе.