Попаданка для дракона. Проклятье заброшенной пекарни

Глава 6. Проклятая пекарня.

Лилиан

Тьма в этом злосчастном месте сгущается намного быстрее, чем я успеваю об этом подумать. Единственным светом в пекарне остаются бледные блики луны, едва просачивающиеся сквозь заляпанные чем-то белым полуразрушенные окна со скрипучей деревянной рамой покачивающейся на ветру.

Все вокруг выглядит пугающе и… довольно странно. Даже воздух здесь какой-то другой. Густой, сладковатый, но с гнильцой, как у закисшего теста. Стены, выложенные когда-то плиткой, покрылись паутиной трещин. Все вокруг выглядит так, словно здесь остановилось время. Одни только коричневые разводы на полу, то здесь, то там говорят о том, что когда-то здесь кипела жизнь.

— Ну, и местечко мне выпало для того, чтобы спрятаться от преследования, — бормочу себе под нос. — Между свадьбой с предателем и проклятой пекарней, выбрала второе. Молодец. Ничего не скажешь!

Прижимаюсь спиной к печи, чувствуя, как от нее исходит остаточное тепло, прожигая тонкую ткань некогда свадебного платья, а сейчас больше похожее на лохмотья.

— Эй, дурнушка! — пищит мышонок, осторожно дергая меня за край платья.

Опускаю взгляд вниз. Он стоит на задних лапках и внимательно за мной наблюдает.

— Чего тебе?

— Тебе бы переодеться, — стоит ему это произнести, как один из шкафов с грохотом распахивается, обнажая…

— Это платье? — не верю собственным глазам. На плечиках висит чудесное платье. Приталенное, со шнуровкой спереди. Оно выглядит так, что в груди все расцветает, несмотря на то, что меня окружает.

— Нет, ночнушка! — с сарказмом бросает он. — Платье, конечно! На что же еще, по-твоему, это похоже?

— Если это такой способ сказать, что выгляжу я довольно погано, то, пожалуй, я соглашусь.

Платье слетает с полки, аккуратно опускаясь на мои руки. Встряхиваю его, не удивляясь тому, что оно умеет летать. После говорящих мышей меня уже сложно удивить. Хотя, кто знает, что еще ждет меня впереди? Пока же я рассматриваю аккуратное платье в своих руках с небольшой надписью в области правой ключицы.

“Готовлю для вас со всей любовью… или с ненавистью. Зависит от клиента”.

— Судя по всему, прежняя хозяйка была не очень-то и добра, — нервно говорю я.

— А мне нравится твой новый стиль! — смеется мышонок.

— Давайте-ка дружненько глазки закрываем. Я ужасно хочу снять с себя эти лохмотья.

Мышонок послушно выполняет то, что я говорю, и отворачивается. Переодеваюсь в новое платье, подмечая, что оно словно создано специально для меня. Фасон, размер, все сшито идеально по моей фигуре.

— Мне нравится, — кручусь вокруг своей оси. Платье разлетается в стороны, позволяя мне почувствовать себя свободной. Старенькие, но вполне аккуратные туфельки нахожу возле порога. Не мудрено, что и они идеально подошли мне по ноге.

— Ну как? — спрашиваю, разворачиваясь к пекарне, словно она живая.

Стены странно заурчали. Слегка вздрагиваю и замираю. Нет, мне точно показалось. Или…

— Долго ж мы тебя ждали, — закряхтела старая буханка хлеба, покрывшаяся плесенью на одной из полок, и подмигнула мне.

— Не могу сказать того же, — с опаской поглядываю в ее сторону.

— Лилиан, ты голодна! — кряхтит она. — Откуси от меня кусочек.

— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь, — липкие лапы ужаса медленно опоясывают все мое тело. Что-то мне все меньше нравится то, что со мной разговаривает буханка хлеба. Говорящих мышей мне что ли мало было?

— Ох, как же ты голодна! — повторяет она с нажимом.

Вооружившись висящим на стене ржавым ножом, отступаю немного назад.

— Хи-хи, — раздается за спиной. Оглядываюсь, встречаясь с пухлым мышонком взглядами. — Ну, что? Кто кого теперь прихлопнет?

— Вообще, я думала, что мы договорились, — отвечаю, не сводя глаз с буханки на полке.

— А вот и нет!

Оставшиеся ножи взмывают вверх и зависают в воздухе напротив меня. Отпрыгиваю к столу, наблюдая за тем, как медленно они разворачиваются, направляясь в мою сторону. Сердце бешено колотится в груди. Вооружаюсь кувшином с водой, и вода в нем тут же чернеет.

— Да что ж за проклятье-то такое! — выругиваюсь, отбрасывая кувшин от себя, и вместо него хватаю кочергу. — А, ну не подходи! — выкрикиваю, воинственно выставив руку с кочергой вперед. — Прекращай свой цирк! Я не боюсь твоих страшилок. Меня вон родной отец продал, а ты думаешь, что я смерти испугаюсь? Как бы не так! Да, жизнь под одной крышей с тем обрюзгшим телом в сто раз страшнее, чем твои ржавые палки!

Но вместо ответа я получаю громкий, оглушающий, пробирающий до костей пчих. Облако муки взмывает к потолку, вырываясь из старинной печи а моей спиной, и медленно оседает на мою голову.

— Чудненько! Теперь я еще и похожа на привидение, — фыркаю, стряхивая со своего новенького платья муку. — Если ты таким образом хотела меня напугать, то поздравляю. У тебя получилось. Правда, мои коленки трясутся не от твоих ужасных завываний, а от того, как я сейчас выгляжу. Эх, недолго мне пришлось радоваться своему внешнему виду.

Устало озираюсь по сторонам. Мышата притихли в дальнем углу. Ножи зависли в воздухе в каком-то недоумении.

— Нет, она точно сумасшедшая и прихлопнет нас, — доносится до меня тихий мышиный писк, и тут же на столе появляется тарелка с чем-то безумно ароматным.

— Это мне? Отрава? — с любопытством поглядываю на мышей, и те как-то странно поглядывают в мою сторону. — Нет? Ну, вот! Другое дело, а то черствый хлеб не по мне.

Подхожу ближе, разглядывая горяченький суп. Выглядит аппетитно. Первым делом беру в руки, проверяя, не почернеет ли как вода. Вроде нормальный. Осторожно подношу ложку ко рту, с опаской посматривая по сторонам.

Надеюсь, что если бы пекарня хотела меня укокошить, то сделала бы это сразу. Пробую суп и глаза сами закатываются от его неповторимого вкуса.

— Ух ты! — выкрикиваю на пару с урчащим животом. Оказывается я была зверски голодна. — Пекарня, а салатики ты тоже умеешь делать? — спрашиваю, уплетая суп за обе щеки.