Попаданка для дракона. Проклятье заброшенной пекарни

Глава 14. Книга тайных рецептов.

Лилиан

Неподвижно сижу на полу, скрестив ноги, и с опаской поглядываю на шкаф, в котором спрятана книга рецептов. Судя по всему, она принадлежит прошлой хозяйке.

— Я не должна ее трогать. Это принадлежало ей, — шепчу себе под нос, а сама то и дело поглядываю на свой синий шедевр. Возможно, именно в этой книге хранится мое спасение. Что если благодаря ей, я смогу испечь по-настоящему вкусный хлеб?

Руки сами тянутся к шкафу. Дверка со скрипом открывается. Затаившись, прислушиваюсь к тому, что происходит вокруг. Ничего не слышно, кроме безмятежного посапывания мышей, пригревшихся возле кота, и причмокивания Бейна.

Осторожно вытаскиваю ее из шкафа.

Она старая. Весьма старая, и ее бумажный переплет словно изъеден временем. Кое-где она потрескалась. Страницы пожелтели по краям, а тряпичная закладка весьма поистрепалась. Принюхиваюсь. Слегка выраженный аромат ванили и... плесени.

Скольжу подушечками дрожащих пальцев по обложке, ощущая их шероховатость, и тут же одергиваю.

Я не должна. Нельзя касаться чужих вещей без разрешения, а еще… Мне страшно. Так страшно, что перед глазами то и дело возникают черные мушки, но не потому, что в книге может таиться опасность, а напротив.

Я боюсь узнать тайны, которые она хранит. Какие рецепты в ней скрыты? Мне хватило одного взгляда на ровный почерк ее хозяйки, чтобы понять, насколько она горела этим делом. Каждая буква была выведена с такой аккуратностью, словно эта книга была для хозяйки не чем иным, как настоящим сокровищем.

И вот я. Неумеха, у которой не получилось даже испечь нормальный хлеб. И вроде бы ничего сложного в этом нет, но здесь все иначе. Все не так, как в моем мире, который с каждым днем становится все более размытым.

Оглядываюсь, бросая на своих друзей взгляд через плечо. Мыши спят. Кот свернулся калачиком, его живот равномерно поднимается и опускается. Даже сама пекарня сегодня ведет себя непривычно тихо. Никаких тебе летающих ножей или мешков с мукой, которые то и дело норовят мне напакостить. Ни шорохов тебе, ни странных звуков. Все выглядит так, словно я должна была именно сегодня достать эту книгу.

Я должна рискнуть. Должна попробовать, чтобы спасти себя от страшного проклятья пекарни, несмотря на то, что совесть твердит об обратном.

Делаю глубокий вдох и с замиранием сердца открываю первую страницу.

“Никогда не бойся замесить свою судьбу в тесто,” — гласит надпись, и по спине пробегает легкий холодок. Хочется верить, что это образное выражение, а не призыв к действию.

Переворачиваю страницу за страницей. На каждой аккуратным строем букв написан рецепт, а сбоку небольшие зарисовки. Неумелые, похожие на мазню пятилетнего ребенка, но, судя по почерку, эта книга принадлежала взрослому человеку. Не знаю почему, но мне кажется, что ей было около двадцати пяти лет, может чуть больше. У нее были роскошные белокурые волосы, спадающие ниже плеч, и лучезарная улыбка.

Сомневаюсь, что по почерку можно точно определить внешность человека, но мне она представляется именно такой.

Читаю названия каждого рецепта и все больше понимаю, что с фантазией у нее точно все было в порядке. "Хлеб воспоминаний. Пирог примирения. Булочки с маком и щепоткой счастья".

Сердце колотится так громко, что мне кажется, оно разбудит всех вокруг, но никто не просыпается. Даже Бейн лишь подергивает кисточкой на ухе, но глаз не открывает.

"Печенье с предсказанием. Не переборщи с начинкой. Некоторые истины лучше не знать". Не могу не согласиться. Порой лучше ничего не знать, но если ты уже оказался там, где все покрыто тайнами? Стоит ли стараться их узнать или все же нет?

Страницы шуршат под моими пальцами, и с каждым рецептом тревога внутри меня нарастает все сильнее. Но вскоре я нахожу то, от чего не могу пошевелиться.

"Рецепт освобождения".

Строки выглядят так, будто их писали в спешке. Чернила растеклись, буквы неровные. Это совсем не похоже на то, как написана вся эта книга. В этом рецепте нет и намека на аккуратность и старание.

— Для того, кто хочет разорвать оковы. Мука из последнего зерна, вода из ручья, где плачет луна, и дрожжи, которые…, — читаю вслух. Последние слова зачеркнуты, и над ними новая надпись. — Должны быть отданы добровольно.

Закрываю книгу. Мои руки дрожат. Что это значит? Я нашла способ, чтобы спастись. Или это чья-то уловка?

Со всей осторожностью кладу книгу обратно в шкафчик стола, прикрываю его обветшалой тряпкой и возвращаюсь на свое место.

Бейн приоткрывает один глаз. Смотрит на меня с подозрением. Его усы шевелятся.

— Ты чего шуршишь?

— Ничего, — шепчу я. — Спи давай.

Бейн недовольно фыркает, но закрывает глаза и переворачивается на другой бок, утягивая за собой мышей. Сжимая их лапами, словно боясь, что они замерзнут без его тепла, а я лежу, уставившись в потолок, и думаю.

Я могу использовать рецепт из книги и полностью освободиться от пекарни. Или…или я все же должна попытаться справиться своими силами? Что будет, если я использую этот рецепт? В голове возникает целый ворох вопросов, на которые у меня нет ответа, но я наверняка знаю лишь одно.

Завтра с утра я попробую испечь хлеб, а вот какой именно, пока не решила.