Попаданка для дракона. Проклятье заброшенной пекарни

Глава 16. Тайный незнакомец.

Лилиан

— Это было…обалденно! — пищат мыши, вскакивая на лапки.

— Мы спасены!

— Пекарня больше не будет проклята!

Закрываю уши руками от их восторженного писка, а сама не могу перестать улыбаться. Они правы. У меня получилось. Я справилась и испекла вкусный хлеб.

— Не расслабляйтесь! Теперь, когда я знаю, какой рецепт использовать, нам нужна вода! Много воды!

Хватаю бидон, но понимаю, что в нем много не унести, и откладываю его в сторону. Нужно что-то побольше.

— Вёдра. Нам нужно два ведра!

— Лилиан, я не говорю о том, что ты выглядишь довольно хиленькой, но может все же бидон? — осторожно спрашивает Бейн.

— Этого будет слишком мало. Если мы постараемся, то за сегодня у нас получится испечь еще как минимум десять булок хлеба, — восторженно говорю и тут же понимаю, что как бы я ни старалась, но у меня не получится испечь и продать нужное количество хлеба. Настроение падает. Отчаяние накатывает на меня, рассеивая всю надежду на успех.

— Лилиан, что-то случилось? — тихонько попискивая, спрашивает Мякиш.

— У меня всего три стареньких формы, и даже если у нас будет двадцать литров воды, то я все равно испеку не так уж и много буханок хлеба. Мы сейчас потратим пару часов на то, чтобы принести воды, а это уже почти обед. Останется всего несколько часов до того, как окончательно стемнеет, а учитывая время выпекания хлеба и приготовление теста…, — обессиленно опускаюсь на скрипучий стул.

Мыши перебираются ко мне на руки. Весь былой задор мгновенно угасает в их глазках-бусинках.

— Она права. Нам не справиться.

— Ну вот! Думала, что это она нас прихлопнет, а нет. Это пекарня сделает из нее отбивную.

— Получается, что мы зря радовались? — заглядывая в мои глаза, спрашивает Ушастик. Поджимаю губы и хочу уже сказать, что сдаюсь, но в груди все наполняется теплом.

— Знаете что?! — резко поднимаюсь на ноги. — Пусть я не успею испечь нужное количество хлеба, и пекарня сделает меня точно таким же Хранителем, как и вы. Зато я попробую вернуть ей былую славу и сделаю все, чтобы жители перестали обходить ее за несколько миль.

— Вот такой подход мне нравится, — мурлычет Бейн.

— Вставайте! Нам нужно поторопиться, пока еще не стемнело, и успеть набрать воды, да так много, чтобы руки ломились от усталости.

— И лапы!

— А вот я, пожалуй, поберегу свои лапы и не пойду с вами. Все же мне еще месить тесто, — растягиваясь на печи, отвечает Бейн, и его глаза слипаются от усталости.

— Тогда ты остаешься за главного и охраняешь пекарню, — отвечаю ему, на что он усмехается, приоткрывая один глаз.

— А я нашел вёдра, — неуверенно пищит Мякиш. — Там, за пекарней, но они немного… ну того…

— Показывай!

Выбегаю на задний двор и смотрю на ведра. Он прав. Они действительно немного “того”, но не критично. На них четко видны следы от копыт, словно взбесившаяся лошадь решила выместить на них весь свой гнев.

— Не подойдут, да? — тянет он.

— Подойдут. Главное, что в них нет дыр, а значит и воде бежать будет некуда. Спасибо, Мякиш, — подхватываю его на руки и отправляю на плечо к остальным братьям. — Может, здесь есть еще что-то похожее на коромысло?

— Нет! Такого тут точно не имеется. Хотя, может, когда-то и было.

— Ладно, попробуем у ручья найти какую-нибудь палку, а если нет, то понесем так.

Забегаю в пекарню. Приятное тепло и запах свежей выпечки, витающий в воздухе, делают это место уже не таким пугающим, как раньше. Быстро хватаю несколько кусочков хлеба, аккуратно заворачиваю их в тряпочку и с легкой спешкой прячу в карман. Все же, кто знает, насколько долгая у нас будет дорога домой?

До ручья мы добираемся достаточно быстро. Я уже не чувствую никакого страха или волнения. Да и ноги больше не устают от столь длительных прогулок. Все вокруг становится каким-то родным и по-своему уютным.

Опускаюсь на колени, и сердце наполняется умиротворением. Журчащий ручей словно шепчет мне свои тайны, холодные капли брызгают в лицо, пробуждая свежесть. Мыши, как всегда, не изменяют своим привычкам. Стоило мне остановиться, как они весело спрыгнули на землю и рванули к ручью, принимаясь плескаться в воде, наслаждаясь каждым мгновением. С радостью умываюсь, ощущая прохладу воды, которая не только освежает, но и позволяет взбодриться.

Беру в руки ведро и зачерпываю воду. Сильное течение сопротивляется, едва не вырывая ведро из рук. С трудом вытаскиваю его обратно. Ставлю на берегу, возле небольшого валуна, чтобы оно не завалилось на бок и все не пролилось, и запускаю в воду второе.

— Мы уже уходим? — с грустью спрашивает Ушастик, отряхиваясь от воды.

— Вы еще не наигрались?

— Можно еще немного? Солнце высоко. Мы успеем вернуться до того, как тьма захватит все вокруг, — пищит Пухляш.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Но не долго и не подходите близко к ручью, чтобы вас не смыло его течением, а я пока попробую найти палку, которую можно будет использовать как коромысло.

Прогуливаюсь вдоль берега. Свежий, пропитанный запахом мокрой травы воздух наполняет мои легкие. Осматриваюсь в поисках подходящей палки, но все словно против меня. Вокруг одни крошечные веточки, которые вынесло на берег, либо здоровые бревна, зацепившиеся за пороги.

Чем выше я поднимаюсь, тем сильнее ручей становится похож на настоящую реку. Вода здесь журчит намного громче. Ее течение усиливается. Пороги становятся больше, и мне бы любоваться этой красотой и наслаждаться приятной прохладой, но взгляд то и дело цепляется за замок на холме.

Что в нем такого опасного? Почему я не должна на него смотреть? Он же так прекрасен. Могущественные башни, небывалой красоты окна. Все в нем кажется идеальным, но даже сейчас, когда солнце светит мне в спину, оно словно огибает замок стороной, боясь, что его лучи коснуться мрачных стен.

— Не смотри туда, — напоминаю сама себе, нехотя отрываясь от замка, и тут же натыкаюсь на… него.