Попаданка для дракона. Проклятье заброшенной пекарни

Глава 18. Хлеб готов. Продать возможно?

Лилиан

Замешиваю последнюю партию теста. Руки дрожат. Запястья ломит от усталости. Пот стекает по вискам. А спина ноет так, словно по ней проехались каретой.

Отправляю последнюю на сегодня буханку хлеба в печь и наконец-то могу перевести дух. Обессиленно стекаю по стене напротив печи. Бейн устраивается рядом, переворачиваясь на спину. Раскидывает лапы в сторону и высовывает язык.

— С меня хватит. Лучше умереть с голоду, чем от усталости, — тянет он, не открывая глаз.

Мыши, не менее измученные, падают на его пушистый хвост, укрываясь им и сильнее прижимаясь к друг другу.

— Лилиан, прости, но даже для нас это было слишком, — пищат они. — У меня вон хвост сейчас отвалится от усталости.

Вытираю с лица пот, оставляя на нем новый слой муки, и оглядываюсь на результат нашего труда. Стол завален свежими буханками хлеба с румяными корочками. Пар взмывает вверх. Аромат в пекарне витает такой, что повышается слюноотделение.

— Вы правы. Мы все очень сильно устали, но посмотрите на эту красоту.

— Красота, кто ж спорит? Да вот ее бы еще продать.

— Скоро наступит утро. Вы можете поспать, а я дождусь последнюю буханку и подумаю над тем, как нам все это продать.

— Не надейся, что мы оставим тебя вот так. Давай выкладывай. Как собираешься продавать? — Ушастик собирается с последними силами и садится рядом с Бейном.

— Пока не знаю. Хочу привести в порядок прилавок, а там, может, местные жители сами подтянутся, — поглядываю в окно, надеясь, что у меня все получится.

— У тебя еще есть силы на подобное занятие?

— Нет, но мне все равно ждать, когда испечется хлеб.

Поднимаюсь на ноги. Они ужасно устали, но я, превозмогая боль, выхожу на улицу и принимаюсь стряхивать пыль и паутину со старого прилавка.

Солнце поднимается все выше. Раскладываю выпеченный хлеб на прилавке. Последняя буханка еще парит, но люди идут по своим делам совершенно не думая останавливаться. Все с опаской поглядывают на пекарню и проходят мимо.

— Свежий хлеб! Ароматные буханки специально для вас! — кричу я, привлекая внимание, но все тщетно. Кто-то крестится, а кто-то и вовсе пробегает мимо так, словно увидели привидение.

— Да. Сомнительно, у тебя выходит, — Бейн лениво выходит на улицу, устраиваясь на пороге пекарни.

— Нам нужно больше рекламы, — бубню себе под нос. — А что если…, — возвращаюсь в пекарню. Мыши без сил лежат на полу. — Вставайте! Я придумала.

— Очередное безумие? — с сомнением спрашивает Бейн.

— Нет.

Мыши просыпаются, потягиваясь и потирают сонные глаза.

— Слушайте. Вы, — указываю на мышей. — Вы должны оповестить всех в округе о том, что пекарня заработала.

— И как, по-твоему, мы это сделаем? — с сомнением спрашивает Мякиш.

— Вы расскажете другим мышам и дадите им попробовать наш хлеб! Они разнесут его по домам, и так хозяева узнают, что есть свежий хлеб. И что он не опасен, раз мыши выжили.

— Не очень верю в то, что людей заботит, поумирали мыши в их доме или нет. Да и где гарантия, что нас не прихлопнут? — робко спрашивает Пухляш.

— Никто не станет есть курьеров с бесплатным угощением.

— Ладно. Попробовать можно, — сдаются они, и я поворачиваюсь к Бейну.

— На меня не смотри. Я и так вымесил с тобой столько теста, что моим лапам еще неделю отходить.

— Ты прав. Отдыхай, — вздыхаю я. — Тогда я сама пройдусь по ближайшим домам.

Полная решимости, выскакиваю на улицу. Подбегаю к ближайшему дому. Стучусь.

Дверь открывается. На пороге стоит старик с тростью в руках и подозрительно на меня смотрит. По телу пробегают мурашки от его грозного вида, несмотря на возраст, но я все же начинаю:

— Здравствуйте! Пекарня рядом с вами снова открыта, у нас свежий хлеб! Приходите и…

Дверь с грохотом захлопывается перед моим носом. Ничего страшного. Никто не говорил, что будет легко.

— Попробуйте наш новый хлеб, он... , — говорю как только вторая дверь открывается.

— Уходите! — кричит женщина. — Мы не покупаем ничего из проклятой пекарни!

Не сдаюсь. Продолжаю стучать в двери, но мне либо не открывают, либо захлопывают прямо перед носом.

Тук-тук-тук. Очередная попытка и дверь открывается.

— Я знаю, что вы думаете, но наш хлеб безопасен! — сразу начинаю я и, на удивление, дверь перед носом не закрывается. — Попробуйте…, — осторожно говорю я, но женщина закатывает глаза и проходит мимо меня, словно я привидение.

Стою посреди улицы, сжимая в руках буханку, которая вдруг кажется очень тяжёлой.

— Что за народ такой непоколебимый? — шепчу я. — Они даже не хотят слушать...

— Это правда... безопасно? — слышу за спиной тихий детский голосок.

Оборачиваюсь. Маленькая девочка, лет пяти, смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Да, — улыбаюсь я. — Хочешь попробовать?

Она кивает. Протягиваю ей кусочек хлеба. И он тут же отправляется к ней в рот. Замираю. Боюсь дышать, пока она перекатывает его во рту.

— Ну как?

Её глаза загораются.

— Мамочка! Это так вкусно! — пищит она с восторгом. — Можно мне еще?

— Конечно! — отдаю ей еще два кусочка.

Девочка прыгает на одной ножке, размахивая кусочком хлеба, её звонкий голосок разносится по всей деревне:

— Попробуйте! Он такой вкусный! Прямо как у бабушки раньше! Ну, попробуйте же вы! — пристает она ко всем прохожим, но люди лишь перешептываются. Бросают на меня косые взгляды и уходят. Женщина со светлыми волосами появляется из ниоткуда. Она с силой хватает ребёнка за руку и уводит прочь, бросив напоследок:

— Не ешь эту дрянь!

Возвращаюсь к пекарне. Мыши сидят на пороге. Уставшие, но у них нет хлеба.

— Ну как? — спрашиваю я.

— Все раздали. Ты уверена, что нам это поможет?

— Не уверена, но попытаться стоило. Люди здесь слишком предвзяты.

Опускаюсь на порог пекарни, сжимая в руках подол фартука. Глаза пощипывает от перенапряжения, но я стискиваю зубы. Неужели ни одна буханка не найдёт своего покупателя в этой деревушке?