Попаданка для драконов

Выкуп.

Падая в люк, после того как влила в себя почти целую бутылку текилы, я думала лишь о том, что у меня из рук выпал новый телефон. Я переживала за то, что разбила экран и как сильно мне влетит от Макса, прежде чем со всего размаху ударилась затылком о бетонные стены этого люка. Поэтому первое, что вылетело из моего рта, когда меня пытались привести в чувства, было слово «айфон», а так как в Элирии знать не знают ни про какие телефоны, тем более от Apple, когда я всё же очнулась меня нарекли новым именем – Афони. Ещё три дня, пытаясь осознать что произошло и где я вообще нахожусь, я пыталась объяснить людям вокруг меня, что это и близко не моё имя и что звать меня Ярослава, но в конце концов я стала просто Афиной.

И конечно на древнегреческую богиню, тем более войны, я не похожа от слова совсем, но элирийцам этого не объяснить. Честно говоря, я в целом мало что могу им объяснить, потому что мы общаемся совершенно на разных языках, а рыбки, пожирающей мозговые волны и переводящей что тебе говорят другие люди, и заклинания или зелья с таким же свойством – в этом мире нет. Так что приходится использовать международно-туристический жестовый язык, которому меня обучил ещё отец, когда мы ездили отдыхать за границу и пытались объяснить местному населению что хотим. С этим хорошо помогает безграничное лёгкое вино, которым тут люди заменяют воду, как в добротном таком европейском средневековье. На вине сходства с средневековьем заканчиваются, всё остальное отдаёт лёгким флёром начала двадцатого века, только местные паровозы ездят на магии, а в небо местное население не суётся. Как мне удалось понять – летать нельзя, убьёт. Кто или что убьёт я не поняла, но вот уже три недели как я тут и кроме птиц среди облаков не видела.

- Афина! – окликает главный старец семейства, что приютило меня у себя дома, и мне приходится встать с облюбованной мной скамейки. Они живут на окраине местного портового города, почти на самой высокой точке, поэтому из мини-садика под окнами открывается великолепный вид на все дома и корабли, что заплывают в бухту.

- Иду я, иду, - бурчу я себе под нос, разминая затёкшую спину прежде, чем идти к старцу. Это сухенький старичок, с длинной козлиной бородкой и впалыми глазами, который на людях вечно держится за спину и перестаёт этого делать, когда остаётся один. Он единственный, кто пытается общаться со мной и мне кажется, что он воспринимает меня этаким домашним животным. Думаю, сейчас он позвал меня, чтобы я помогла ему достать очередную книжку, которую он будет старательно читать мне, надеюсь что именно так я выучу новые команды.

Когда я подхожу к нему, я слышу незнакомые голоса в коридоре, с той стороны, где главный вход в дом, и настораживаюсь. Каждый раз, когда приходили люди, они долго осматривали меня, будто я мешок картошки, который они собираются купить, а потом уходили, что-то злостно или безразлично бросая. В этот раз было два новых голоса, явно мужские.

- Опять смотрины? – нервно хихикаю я и иду к гостям, не спрашивая и не дожидаясь просьбы или приказа. Я не питаю надежд, что меня спасли благородные люди, дарующие кров и еду просто так. Я вообще не уверена, что они меня именно спасли. Но все эти дни в этом небольшом милом домике, в окружении людей, которые большую часть времени меня не замечают, ощущались раем, после моей жизни в родном мире. Там я была вечным студентом-недоучкой, которая прыгает по степеням обучения через связи и исключительно потому что так хотят родители, а так же подрабатывающая на трёх работах в разных учебных заведениях.

В коридоре стоял ещё один старик и молодой парень, явно младше меня на пару лет, но при погонах, которые внушали уважение. Я никогда не интересовалась армией и, несмотря на то что часть моих подружек создали идеальные семьи, где один был учителем, а другой солдатом, я не смогла разобраться в значении нашивок. Они что-то обсуждали с истинным хозяином дома. Жирным боровом, который кидал на меня сальные взгляды и новорил ущипнуть за задницу, когда я проходила мимо. Я чуть присела, сделав подобие на реверанс, и, широко улыбнувшись, уставила на молодого парня. В первые такие смотрины я стояла с непроницаемым лицом ничем не интересующегося человека, за что потом получила порцию оров и оплеуху, так что старалась сделать своё наилучшее выражение лица.

- Сколько ты год? – резко сказал парень, устремив на меня свои голубые глаза. Я опешила, пытаясь осознать что услышала корявый, но родной язык. Боясь спугнуть навалившееся счастье, я выпалила:

- Двадцать пять.

- Какая стая? – задал второй вопрос парень и у меня появилась мысль, что это всё же не мой язык. Такой глупый вопрос не задал бы даже самый глупый мой ученик.

- Стая? – переспросила я, прежде чем вылив на него все свои мысли. Он первый, кто сказал хоть что-то понятное, так что явно проверял меня в целом на знание моего же языка, - У нас вообще не стаи, а семьи, но не думаю что тебя интересует моя семья, может фамилия? Так тебе она ничего не даст, думаю тут мало Кузнецовых, так что родственников моих ты не найдёшь. Давай может я сразу тебе расскажу, что я с Земли и понятия не имею что тут делаю и готова расцеловать тебя только за то, что ты можешь пару слов связать не на этой вашей тарабарщине.

В коридоре повисла звенящая тишина. Парень и старик долгие секунды смотрели на меня выпучив глаза от удивления, так что я подумала, что сейчас и их придётся спасать от сердечного приступа. Но они резко пришли в себя, старик снял с пояса увесистый кошель и протянул владельцу дома, а потом схватил меня за руку и потащил из дома. Я попыталась его остановить, оря что там остались мои вещи, и я не могу уйти вот так просто, но он меня не слушал и практически силой стал запихивать в их аналоги автомобилей. Я искала глазами молодого парня, но он всё не выходил из здания, поэтому я перестала вырываться и, когда старик ослабил хватку, резко дёрнула руку и рванула к двери. Та резко открылась у меня перед носом и я буквально влетела в парнишку-офицера, который держал в руках кулёк с моими вещами.