Попаданка для Грифона, или Требуется Помощница

Глава 1

– Настька! – громкий голос вырвал меня из объятий Морфея, где меня обнимал высоченный красавец с темными, будто даже слегка синеватыми, волосами, а из-под белых бровей на меня смотрели серебряные, что зеркальная гладь, глаза. На мужественном лице застыли все чувства... правда, они были далеки от любовных – скорее, это было недоумение, удивление и даже изумление. Да-да, все именно в таком порядке, вон, даже светлые брови сошлись где-то у прикорневой зоны роста волос, а... – Настасья! Вставай, засоня, проспишь экзамены в своем универе!

Я подскочила, озираясь по сторонам и соображая, где нахожусь. Нет, только что мне снились мрачные своды какого-то старинного, то ли замка, то ли дворца? За окном билась вьюга, отрезая от реального мира – хотя, какой реальный? Это же сон! Так вот... за окном билась вьюга, а в небольшой комнатке ярко горел камин. Там же на мягкой белой шкуре какого-то огромного животного, мы и расположились с этим мрачным типом. Почему мрачным? Ну, когда я только вошла в эту комнату, он о чем-то раздумывал, попивая из высокого бокала бордовую жидкость, смахивающую на вино, и смотрел на огонь. На его смуглом лице с хищным прищуром тех самых серебряных глаз, застыло непонятное мне выражение. Словно мужчина что-то решал для себя, и это ему точно не нравилось.

Пару мгновений, пока он меня не обнаружил, я любовалась его профилем, резкими скулами, ровными дугами белых бровей. Вот да, интересно, а так бывает, что волосы на голове отливают черным и синим оттенками, а брови белые? Впрочем, это же мой сон, и мужчина в нем может быть каким угодно, а мне этот экземпляр нравился. Стоило только подумать об этом, как он резко развернулся и уставился на меня тем самым ртутным взглядом, в котором и промелькнуло все то, что я увидела – недоверие, изумление, а еще, мне точно показалось на секунду, я будто ощутила его эмоции. Предвкушение, азарт... но не тот, который способен разрушить все на своем пути, не жажда обладания, а... не знаю, возможно, он и сам с трудом верил в мое реальное существование, ведь я тоже пришла к нему во сне. А что? Говорят, и такое возможно, особенно в канун Рождества.

– Настя! Ну, сколько можно спать? – реальность вторглась уже не только в мой скоротечный сон, но и вломилась в двери моей комнаты. – Ты на учебу опоздаешь. На экзамен, между прочим! Быстро поднимай свой зад и тащи его в универ, – тетка строго посмотрела на меня. Я – хмуро – на нее. – Завалишь сессию, домой можешь не возвращаться, – махнув толстенной косой, она скрылась в коридоре, а я только вздохнула. Не завалю я эту сессию, потому что идти мне потом некуда, а тетя и правда съест меня с потрохами. – Вернее, домой как раз и вернешься, – донеслось грозное из коридора. Ой, нет-нет, назад в деревню я точно не поеду!

Пришлось вставать, смахивать остатки сна и образ красивого, но жутко одинокого мужчины. Откуда я это взяла? А, наверное, выдумала, чтобы скрасить своими фантазиями собственное одиночество. Самой ведь тоже хотелось любви, да только такие мужчины вряд ли когда-нибудь обратят внимание на такую серость, как я. И пусть тетя твердит, что это я просто еще не «расцвела» – ага, зато «распушилась» хорошо, на восемьдесят кило потяну – я прекрасно знаю, что не светит мне стать худышкой, даже никакая магия тут не поможет.

Зевнув, поплелась в ванную, попутно взглянув на настенные часы. Зевота тут же пропала, а я...

– А-а, тетя! Ты почему не разбудила меня раньше?! Я же опаздываю, – взвыла сиреной я, а на мой вопль из кухни появилась не менее заспанная теткина физиономия, и стало понятно, что меня разбудили уже после того, как тетя проспала сама. Вихрем промчалась по комнате, собирая сумку и наспех одевая на себя то, что попадалось под руку. Футболка, джинсы на колготки – чай, не май месяц на дворе, а конец декабря! – свободная толстовка, именуемая модой худи, и теплая куртка. – Фсе, опафдываю, – выхватывая на бегу у нее из рук пирожок и засунув его себе в рот, прошепелявила я.

– Настя! Проездной не забудь. И вечером у нас гости, оденься, пожалуйста... женственнее, – тетка покраснела, а я замерла. Да, кстати, она что-то говорила об этом пару дней назад. Кажется, на ее горизонте появился эмче, ну, ухажер по-нашему, деревенскому, и она пригласила его в гости познакомить с семьей. То бишь, со мной. И пусть я этой семье так, сбоку припека, но она попросила меня посидеть с ней этим вечером. Да и отметить пусть и не русский народный праздник католического Рождества, но все же.

– Хорошо, Лен, приеду пораньше и помогу накрыть на стол, а потом... оставлю вас наедине, – попыталась беззаботно хмыкнуть и подмигнуть, но глаза еще были заплывшими после сна, а смешок вышел откровенно паршивым. Просто... в последнее время, пока тетя ходила на свидания по вечерам, я все острее ощущала свою ненужность и одиночество в этой квартире. И вот теперь, как я понимала, у них все двигалось в сторону совместного быта, а я... придется мне подыскивать себе жилье, хотя Лена ни разу не намекнула мне, что пора съезжать.

Перескакивая через небольшие сугробы, наметенные за ночь, я спешила в университет, а сама думала о том, где среди зимы найти себе угол. Даже университетская общага сейчас заселена под завязку, вряд ли кто-то решит съехать в середине учебного года, а квартира мне не по карману.

Когда Лена предложила мне пожить у нее, когда я только поступила в университет, родители только вздохнули с облегчением, так как у меня еще две сестры-погодки подрастают, и им, в отличие от меня, требовалось много всего. Отчим и так работал на двух работах, пока мама занималась мной и девчонками, а потом в деревне работы не стало, а уезжать с насиженного места наша семья не хотела. В отличие от меня... я-то, как раз, мечтала вырваться оттуда, а потому поступать поехала в область, а не в соседний городок. Мама, конечно, была против, отговаривала, умоляла отучиться на швею, как она, и помогать ей, но... Я видела, как отчим смотрит в этот момент на маму, как мечтает, чтобы я, наконец, ушла из семьи, желательно подальше от дома, а потому настояла на своем.