Попаданка для императора, или Замуж поневоле

Глава 11

Я настолько была шокирована открывшимся видом, что могла лишь молча смотреть на малыша. Тот, казалось, безмятежно спал.

— Это Велиас, — тихо произнес император.

— Он твой…

—… сын, — акончил он за меня. — Да, Ле-ра, он — мой сын.

Его голос был насквозь пропитан горечью и болью.

— Что с ним случилось? — осторожно спросила я, боясь ранить чувства жениха. Впрочем, похоже, это все равно случилось — взгляд Андреаса подернулся пеленой злости, даже ненависти.

— Проклятье, — скупо ответил он.

— Но он ведь жив? — с надеждой уточнила я.

— Жив. И… — мужчина посмотрел на меня крайне выразительно. — И я надеюсь, что твоя магия ему поможет.

— Но как? Это, наверное, нужен какой-то целительный дар.

— А говоришь не знаешь ничего про магию…

Я смутилась от его замечания.

— В моем мире есть сказки. Много сказок. И в детстве я постоянно читала их. Так вот там частенько спасал именно какой-то особенный дар, который может исцелить героя.

Император подошел поближе и взял мои ладони в свои.

— Дар Феникса и есть исцеляющий. Ты знаешь, кто такой Феникс и в чем его особенность?

— Он может восставать из пепла? — предположила, вспомнив обрывки одной из сказок.

— В вашем мире есть такие легенды?

— И даже не одна.

Андреас слабо улыбнулся и кивнул.

— Да. Но не из пепла, а из огня. Когда твой дар проснулся, ты горела. Огонь — суть дара Феникса. Он — живое начало, дающее жизнь всему. Именно из огня родились первые драконы.

— Погоди, то есть у тебя тоже такая магия?

— Увы, но нет. Иначе бы я мог и сам спасти Велиаса, — с сожалением ответил император. — Моя магия приобретенная.

— Что это значит?

— Я не родился с ней, а приобрел после одного случая.

— Но у тебя крылья, — возразила я. — Разве это не значит, что ты — настоящий дракон?

Он вдруг лукаво улыбнулся.

— Конечно, нет, Ле-ра. Ты еще увидишь настоящих драконов. Я всего лишь иногда могу пользоваться некоторыми привилегиями драконьей крови.

Я снова посмотрела на малыша, и мое сердце сжалось от жалости к нему. Такой он был хорошенький и так мне хотелось, чтобы он открыл глаза и улыбнулся. Я вообще любила деток, но почему-то именно этот ребенок вызывал во мне особенно нежные чувства.

— Это Велиас, — тихо произнес император.

— Он твой…

—… сын, — акончил он за меня. — Да, Ле-ра, он — мой сын.

Его голос был насквозь пропитан горечью и болью.

— Что с ним случилось? — осторожно спросила я, боясь ранить чувства жениха. Впрочем, похоже, это все равно случилось — взгляд Андреаса подернулся пеленой злости, даже ненависти.

— Проклятье, — скупо ответил он.

— Но он ведь жив? — с надеждой уточнила я.

— Жив. И… — мужчина посмотрел на меня крайне выразительно. — И я надеюсь, что твоя магия ему поможет.

— Но как? Это, наверное, нужен какой-то целительный дар.

— А говоришь не знаешь ничего про магию…

Я смутилась от его замечания.

— В моем мире есть сказки. Много сказок. И в детстве я постоянно читала их. Так вот там частенько спасал именно какой-то особенный дар, который может исцелить героя.

Император подошел поближе и взял мои ладони в свои.

— Дар Феникса и есть исцеляющий. Ты знаешь, кто такой Феникс и в чем его особенность?

— Он может восставать из пепла? — предположила, вспомнив обрывки одной из сказок.

— В вашем мире есть такие легенды?

— И даже не одна.

Андреас слабо улыбнулся и кивнул.

— Да. Но не из пепла, а из огня. Когда твой дар проснулся, ты горела. Огонь — суть дара Феникса. Он — живое начало, дающее жизнь всему. Именно из огня родились первые драконы.

— Погоди, то есть у тебя тоже такая магия?

— Увы, но нет. Иначе бы я мог и сам спасти Велиаса, — с сожалением ответил император. — Моя магия приобретенная.

— Что это значит?

— Я не родился с ней, а приобрел после одного случая.

— Но у тебя крылья, — возразила я. — Разве это не значит, что ты — настоящий дракон?

Он вдруг лукаво улыбнулся.

— Конечно, нет, Ле-ра. Ты еще увидишь настоящих драконов. Я всего лишь иногда могу пользоваться некоторыми привилегиями драконьей крови.

Я снова посмотрела на малыша, и мое сердце сжалось от жалости к нему. Такой он был хорошенький и так мне хотелось, чтобы он открыл глаза и улыбнулся. Я вообще любила деток, но почему-то именно этот ребенок вызывал во мне особенно нежные чувства.