Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!

Зверский аппетит, шепот золота и смех гадюки

Я открыла глаза, сладко потянулась и тут же застыла, огорошенная внезапной и не очень приятной мыслью. А что если всё случившееся было просто сном?

Немного пугающим, но таким волшебным и красочным сном, в котором цветы оживают, носятся как угорелые, виляют хвостами, облизывают и залечивают твои раны. Сном, где по одному мановению руки в воздухе возникает огонёк, разгоняющий ночную мглу, а вместе с ней и все внутренние страхи и сомнения. Сном, после которого просыпаешься со сладким послевкусием и щемящим чувством сожаления, что сказка, увы, закончилась.

— О нет! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — вскочив как ужаленная, я ломанулась к кадке, — Пожалуйста, только не это!

Цветок был на месте. Всё такой же игольчатый, мясистый и…абсолютно недвижимый. Обычное растение в кадке — ни единого намёка на магию.

— Филя… — упавшим голосом проблеяла я, — Филечка, миленький, ты меня слышишь?

Тишина.

Сердце мучительно сжалось, сбиваясь с ритма. Я уже думала, что меня кондрашка ударит, и в этот момент он… встрепенулся. Приоткрыл один глазик, потом другой. Состроил хитрую мордочку. Раззявил пасть, высунул розовый язык, сочно облизнулся и задышал часто, порывисто, как пёс на жаре.

— О, малыш, ты здесь… — Я облегчённо выдохнула и уселась рядом, прямо на ковёр. — А я уж подумала, что мне всё это приснилось. Или крыша поехала. Или и то, и другое.

Филя фыркнул и начал выбираться из кадки.

— Тихо-тихо, не спеши! Сиди, как мы договаривались, — запальчиво осадила его я, — Сейчас не время: в любой момент кто-нибудь может войти. Вот дождемся завтрака, спровадим всех посторонних и тогда уже пообщаемся вдоволь. Хорошо? Ну вот и славно. Надеюсь, ты любишь пирожные?..

**

Филя пирожные не просто любил — он их обожал. Едва я посадила его на стол, как он тут же приговорил клубничное, малиновое, два бисквитика с вишней и один эклер с воздушным заварным кремом.

Затем, без единого намёка на стыд, сожрал мой тост с сыром, пять кусков ветчины и пару яиц вместе с кожурой. Напоследок схрумкал последнее яблоко, предварительно аккуратно перекусив его зубами пополам (!), и, когда я уже хотела пожаловаться на несправедливость, сыто икнув отвалился от подноса и попытался лизнуть мой локоть.

Я решительно поднялась.

— Ну уж нет, дружочек, так дело не пойдёт! Я конечно понимаю, что мы в ответе за тех, кого приручили и всё такое, но… Что-то уж больно ты прожорливый. Давай-ка немножечко аппетит-то поумерь. Ты же мне совсем ничего не оставил! А я, между прочим, тоже не святым духом питаюсь.

Филя состроил физиономию обиженного щенка.

— Ну ладно-ладно, не дуйся, — рассмеялась я, похлопав его по макушке, — Просто запомни: впредь делим всё съестное строго пополам.

— Вррр, врррр! — радостно закивал шипастик…

А уже в обед, без какого-либо смущения, схомячил весь мой стейк.

Целиком! Прямо с косточкой!

Я не шучу: он хрустнул ею с таким аппетитом и лёгкостью, что мне невольно представилось, как его челюсти перекусывают чью-нибудь бедренную кость. Принца, например... Или мачехи…

Да ну нафиг! Вот уж никому такого не пожелаю! Бррр…

— Ты ужасен, — проворчала я поежившись, — Прелестный, милый, восхитительный, но абсолютно ужасный и дикий. Надо будет на досуге заняться твоим воспитанием, а то ты даже меня немного пугаешь…

Филя проигнорировал мою отповедь, блаженно прищурился, выдохнул и проворным колобком скатился на пол. Там в одно мгновение проглотил остатки сочащегося подливой мяса, забрался обратно в кадку, закрыл глазки и довольно засопел.

— Ну какая же ты всё-таки уси-пусечка! — окончательно растаяв, умилилась я.

Филька было муркнул, но вдруг замолчал и перестал проявлять какие-либо признаки разумной жизни.

Видимо слух у моего цветочка был на порядок лучше человеческого — буквально через миг дверь распахнулась и в комнату вошел никто иной, как Астеран Ор’Ларейн. Беспардонно, без стука и предупреждения, даже не подозревая, что был в паре секунд от инфаркта.

Не удосужившись извиниться за столь резкое вторжение, он окинул меня с ног до головы въедливым, сканирующим взглядом, будто проверял, не отращиваю ли я хвост или лишнюю голову, и спросил с нажимом:

— Как ты, Киария?

— Хорошо. Очень даже! — Я одарила его самой искренней из всех своих фальшивых улыбок. — Я так рада тебя видеть, папочка! Как раз собиралась сообщить тебе кон-что важное. Я тут подумала и поняла, что ты был абсолютно прав. К’сар Ван’Риальд идеально мне подходит. Лучшего мужа и не пожелаешь.

Подготовившийся к словесной битве отец, захлебнулся воздухом, помалиновел и удивленно вскинул брови.

— То есть ты говоришь, что согласна добровольно выйти за Дрейкора Ван’Риальда? После всех устроенных тобою сцен?! С чего бы это?

— Ну, видишь ли… После нашей с ним последней встречи, я пришла к заключению, что он красив — тут уж не поспоришь, что есть то есть. Немногословен — это большой плюс: ненавижу мужчин, болтающих больше чем я. Богат, но не прижимист — значит будет баловать свою супругу (то бишь меня) частыми и дорогими подарками. И ещё… он… с ним… как бы это сказать… — Я чуть было не ляпнула, что в ближайшие три месяца моей девичей чести ничего не будет угрожать, но вовремя прикусила язычок, — Ещё он производит впечатление очень серьёзного и надёжного мужчины. Такого, с которым — как за каменной стеной.

— Эээ… — родитель замялся, не смея поверить в столь быстрое перевоплощение вольнолюбивой бунтарки в покорную жертву домостроя. — Допустим… кхм… Деточка, — настороженно произнес он, явно ожидая какого-то подвоха, — И чего же ты хочешь взамен?