Попаданка для Мэрилин Монро.

Глава 3.

Глава 3

Она закричала.

Это не был красивый, отрепетированный крик киноактрисы — с идеальной паузой и выгодным ракурсом.
Нет.
Это был сырой, животный, совершенно позорный вопль человека, у которого за одну секунду отняли привычное тело, мир, запахи, трещину на потолке и вернули… что-то чужое.

— А-А-А-А!!!

Голос ударил в воздух неожиданно низким, тёплым, хрипловато-грудным — таким, что по коже побежали мурашки. Мария успела на полслога узнать этот тембр и тут же забыла, что узнала: мозг был занят одним — выжить.

Она рывком села на кушетке, так резко, что мир поехал. Тяжёлые, пахнущие лаком и пудрой волосы шлёпнулись ей на лицо, залепили глаза, прилипли к губам. Мария замолотила руками перед собой, отбиваясь не то от воздуха, не то от этих волос, не то от самой ситуации.

— Господи-Боже-что-это-где-я-почему-оно-почему у меня…

Воздух обжёг ей горло. Он был густым, горячим, пах не её квартирой, не свежесваренным кофе и не зимним городом.

Он пах:

горячими лампами,
деревянными декорациями,
сигаретным дымом,
пудрой, кремами,
лаком для волос,
и ещё чем-то сладким, удушливым, тяжёлым — как духи, которые переборщили.

Она вдохнула ещё, глубже, и в лёгких застрял кашель.

— Мисс Монро?! — рядом прозвучал мужской голос с характерным, немного растянутым американским акцентом. — Мисс Монро, вы в порядке?!

Монро?!

Мозг споткнулся.
Как будто на высокой скорости вляпался в бетонный блок.

Спокойно. Думай. Ты читала про попаданцев. Там обычно всё красиво: порталы, сияние, эльфы, драконы в нагрузку. В худшем случае — магический академ и «вы — избранная». А здесь?! Где, простите, мои эльфы? Где руны на полу, мистические символы, хотя бы сова с письмом? Почему всё пахнет пудрой, сигаретами и жареной киноплёнкой, а не волшебством?

Она смотрела на свои руки — только это были не её руки.
Узкие запястья.
Совершенно глянцевая кожа без единой привычной родинки.
Идеальные ногти.
Как будто она всю жизнь не печатала по клавиатуре и не держала ручку.

— Нет, нет, нет, нет, нет… — прошептала Мария, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холодок.

Кто-то попытался подойти ближе. В поле зрения возник молодой мужчина в светлой рубашке с закатанными рукавами, с карандашом за ухом и блокнотом в руках.

— Мисс Монро, может, вам воды?

Он потянулся к ней — и Мария взвыла:

— НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ!!!

Чужим, но уже почти её голосом.

Она дёрнулась так резко, что локтем снесла с маленького столика целую коробку с гримом. Баночки, пудреницы, кисти посыпались на пол, прокатились под ноги ассистенту. Тот отпрянул, словно его ударили током.

Сзади кто-то уже звал:

— Доктора! Позовите доктора!
— Режиссёра сюда! Быстро!
— Боже, только бы не сорвалось сегодня…

Мария пыталась вырваться… из чего?
Из чужой кожи.
Из чужого голоса.
Из чужого запаха.

Она вслепую схватилась руками за себя — и жест застыл.

На ладони легла тяжесть.
Настоящая, физическая, ощутимая.
Никакие это были не её скромные формы, к которым она привыкла, — это была чужая, крупная, идеально собранная грудь, затянутая в жесткий, тесный лиф.

Так. Всё. Стоп.

Кто это придумал? Как это вообще держится? Я так жить не буду, это против законов физики…

Она судорожно попыталась вдохнуть поглубже — и вдох упёрся в жёсткий корсет. Лучше не стало. Грудная клетка как будто сжалась, рёбра завязали в узел.

— КОСТЮМ… — выдохнула Мария, хватая ртом воздух. — Я… дышать хочу…

— Не трогайте корсет, мисс, — испуганно пискнула откуда-то сбоку маленькая женщина с пучком и охапкой булавок в зубах. — Он подогнан, мы сорвём швы, а у нас времени…

Подогнан… — отстранённо подумала Мария. — Под кого подогнан, под МЕНЯ? Это не мой размер, люди, я только что из своего шкафа!

Она опустила взгляд — и мир ещё раз качнулся.
Ноги.
Чужие, длинные, в туфлях на каблуках, от одного вида которых ей захотелось сесть обратно. Подол белого платья мягко колыхался от её движения. Ткань была не та, к которой она привыкла в современных костюмах, — тяжёлая, качественная, с внутренней подкладкой.

Окей. Допустим… шутка. Очень дорогой розыгрыш. Высокобюджетный квест, иммерсивный театр, актёры массовки, реконструкция эпохи, подарочек от коллег на нервную почву. Где камера скрытая? Где ведущий какой-нибудь с дурацкой ухмылкой, который крикнет: «Мария, вы в шоу!»?

В этот момент её взгляд поймал ЗЕРКАЛО.

Большое, в старой раме, облепленной лампочками. Половина лампочек горели, половина — еле тлела, одна мигала, создавая странное ощущение неровного света.

И в зеркале — ОНА.

Не Мария.
И не фотографии из книг.

Живое лицо.
Белая, почти фарфоровая кожа под слоем грима.
Волны светлых волос, уложенных так, как она видела сотни раз на постерах.
Красные губы.
Тот самый излом бровей.

И глаза.
Её глаза.

Стеклянная, профессиональная улыбка отсутствовала. Лицо было перекошено страхом. Губы дрожали. В расширенных зрачках — чистая паника.

Мария чуть подалась вперёд, не веря.
Отражение, конечно, повторило движение.
Синхронно.
Идеально.

Нет. Нет, я так не играю. Это… это уже слишком. Это не «шутка века». Это нарушение всех правил приличия, реальности и здравого смысла.

— О Боже… — выдохнула она по-английски, с чужой интонацией. — What the…

Слова захлебнулись в горле.

Это было лицо женщины, чью смерть она знала по часам.

Этого оказалось достаточно, чтобы психика подняла белый флаг.

Мир потёк, как кино, которое размыло водой. Звук провалился куда-то в вату: голоса вокруг стали далёкими, глухими. Её попытались поднять под локти — Мария ощутила чьи-то сильные руки, запах одеколона и табака — и отключилась не столько от недостатка воздуха, сколько от переполнения.

Уходя в темноту, она успела уловить:

— Again?
— She’s too sensitive, I told you…
— Call the studio doctor. And no more champagne for her before shooting!