Попаданка для принцессы Дианы.

Глава 1.

Глава 1

Эмили любила утро за то, что оно каждый раз делало вид, будто всё ещё можно успеть.

Даже когда внутри уже давно жило ощущение, что некоторые поезда ушли.

Лондон за окном был привычно серым — влажным, выдохшимся, с редкими лучами света, просачивающимися между кирпичными домами, как вода из старых труб. На подоконнике её маленькой кухни стояла чашка с чаем и горкой лимона, давно отдавшего сок. Чай остыл, но пах всё равно — терпко, бодряще, по-домашнему.

Эмили сидела на высоком табурете, согнув одну ногу и поджав её под себя, как это делала с детства, когда пыталась согреться. Волосы, светло-русые, со слегка золотистым отливом, были собраны в небрежный пучок на затылке, из которого выбивались пряди и щекотали шею. Она выглядела моложе своих двадцати шести — тонкое лицо с мягкими скулами, прямой нос, губы без яркой помады, только лёгкий бальзам. Глаза — серо-голубые, с тонким венчиком темной радужки — казались слишком внимательными для её возраста.

«Глаза психотерапевта», — однажды сказала ей однокурсница, шутя. «Такие, как у тех, кто слышит больше, чем люди говорят».

Эмили тогда только улыбнулась.

Теперь она привыкла к этому определению.

На стуле рядом валялась сумка — большая, чуть потёртая, с длинной замятой ручкой. Внутри лежала её жизнь: блокнот с закладками, несколько книг по детской психологии, пара шоколадок «на случай», маленький мягкий зайчик с оторванным ушком, которого подарил мальчишка в одной из больниц, и стопка распечаток с заметками будущей диссертации.

Если бы кто-то спросил, чего она хочет от жизни, она бы, наверное, растерялась и потом честно ответила:

— Чтобы люди чуть меньше боялись своих чувств. И чтобы дети знали, что их слышат.

Это звучало бы слишком пафосно, но было правдой.

Часы на стене сделали ленивый рывок вперёд. Она посмотрела на них, вздохнула и спрыгнула с табурета, поставив кружку в раковину. Впереди был очередной день — обычный и важный одновременно.

Университет она закончила относительно недавно. Выпускной был совсем недавно по ощущениям — длинное платье, мать с влажными глазами, отец, пытающийся выглядеть беззаботно, но явно гордившийся тем, что его дочь «теперь почти доктор». Уже второй год она проходила дополнительную специализацию по детской клинической психологии и параллельно работала волонтёром в одной из лондонских больниц.

Это казалось очевидным продолжением пути: ещё в школе она была той самой девочкой, которой доверяли тайны, писали записки, приходили в слезах в туалет и выдыхали: «Только тебе скажу…». Она не давала великих советов. Просто сидела рядом, слушала и иногда задавала один-единственный вопрос, от которого всё вдруг становилось яснее.

Её собственное детство нельзя было назвать трагическим, но и идеальным оно не было. Обычная семья: родители, которые разошлись тихо, почти без скандалов, потому что давно жили параллельными жизнями. Мать, научившая её держаться прямо и никогда не кричать, если можно поговорить. Отец, который звонил по выходным, водил в парк, но всё равно оставался человеком, у которого есть «другая семья». Эмили выросла между двумя квартирами, двумя наборами привычек и двумя способами решать проблемы.

Наверное, поэтому она рано поняла: взрослые часто не умеют говорить о том, что чувствуют. А дети — умеют, но их редко слушают.

Она натянула серые брюки строгого кроя, мягкий вязаный свитер цвета тумана и тёмно-синее пальто. В зеркало у двери мелькнул её силуэт: стройная, невысокая, чуть сутулая от привычки наклоняться к собеседнику. Она поймала свой взгляд и машинально улыбнулась — не так, как для фото, а тихой внутренней улыбкой, проверяя, узнаёт ли она саму себя сегодня.

— Ты справишься, — шепнула она своему отражению. — Как всегда.

Она не привыкла себя подбадривать вслух, но иногда это помогало собраться.

На улице пахло мокрой листвой, кофе из соседнего кафе и чужими парфюмами, спешащими мимо. Она шла к метро быстрым шагом, чувствуя, как прохладный воздух чистит голову. Станция встретила её привычным гулом, запахом металла и движения. Она любила метро — не за тесноту и толчею, а за то, что здесь у каждого была своя цель. Люди становились чуть честнее, когда не смотрели друг другу в глаза.

Дорога до больницы занимала около сорока минут с пересадкой. Этого времени хватало, чтобы добить одну главу из книги, пролистать статьи в телефоне или просто понаблюдать, как ребёнок напротив с серьёзным видом грызёт яблоко, пока его мать судорожно проверяет сообщения.

Сегодня она решила просто смотреть по сторонам.

Внутри, глубоко под привычным ритмом, жило лёгкое чувство усталости, которое появилось несколько месяцев назад и никак не хотело уходить. Сначала она списывала всё на нагрузки: работа, подработки, лекции, волонтёрство, несколько ночей почти без сна, когда её вызвали к подростку, который пытался порезать руки. Потом — на недосып, погоду, стресс.

Но тело — умнее оправданий.

Она стала замечать, что лестницы стали длиннее, чем были раньше. Что к концу дня ноги гудят, будто она пробежала марафон. Что иногда утром поднимается с подушки с ощущением, словно её ночью били — не сильно, но долго.

Пару раз кружилась голова. Один раз — настолько сильно, что она прижалась к стене в метро, делая вид, что просто поправляет ремешок сумки.

«Провериться надо бы», — думала она. И каждый раз откладывала.

Сначала она записалась к терапевту. Тот, толстенький мужчина средних лет с хорошими глазами, выслушал её, послушал, как дышат лёгкие, проверил давление, вздохнул:

— Перерабатываете, мисс Харпер. Вам нужен отдых. Сон. Отпуск. Хотя бы несколько недель. И, конечно, анализы сдадим, но я почти уверен: организм говорит вам «замедлись».

Организм, возможно, говорил и громче, просто она не хотела его слышать.

Больница, куда она направлялась, была особенной. Не слишком большой, не блестящей новыми корпусами, но с каким-то своим, тёплым ядром. Белые стены коридоров были разукрашены рисунками детей: кривые домики, солнца с лучиками, палочками-люди. В одном из коридоров висел большой стенд, на котором были фотографии известных людей, поддерживающих разные благотворительные программы: актёры, музыканты, спортсмены, политики.