Попаданка для принцессы Дианы.

Глава 6.

Глава 6

Утро началось с шуршания газет.

Это был особенный звук — не просто бумага, а сухое шелестящее шептание мнений, оценок, сплетен, которые разливались по стране быстрее, чем любой официальный протокол. В её прежней жизни газеты были фоном — чем-то, что оставляли на столике в холле больницы, заляпывали кофе и забывали. Здесь же каждый заголовок мог стать ударом или, что было не менее опасно, аплодисментом.

На низком столике перед диваном лежало сразу несколько утренних изданий, аккуратно разложенных веером. На большинстве — её лицо. Где-то — в голубом костюме, где-то — в кремовом, где-то — вовсе крупным планом, глаза, в которых фотографы пытались поймать «истинную» эмоцию: сочувствие, печаль, вину, решимость.

— «Принцесса, которая не боится умирать вместе с ними», — прочитала она вслух, пододвинув к себе самую драматичную полосу.

Заголовок тянулся жирными чёрными буквами, а ниже — фотография: она, сидящая на полу, прислонившись к стене хосписа, с ребёнком, спящим у неё на коленях. Врачи где-то на заднем плане, смазанные, нечёткие, как будто всё важное в этом мире сжалось до одного кадра.

На другом издании — более едкий текст:

«Новый образ старой принцессы: искреннее сострадание или тщательно выстроенный PR?»

Эмили усмехнулась уголком губ. Газеты задавали те же вопросы, что в её прежней профессии задавали пациенты о своих близких: «Он правда изменился или просто научился лучше притворяться?»

— Your Royal Highness? — раздалось у двери.

Леди Маргарет вошла тихо, как обычно, но глаза у неё были чуть более напряжённые, чем в другие дни. Она поклонилась едва заметно и указала на папку в руках.

— The Lord Chamberlain asked me to bring you this. Reports on your recent engagements. And… some concerns.
Лорд-камергер попросил передать вам это. Отчёты по вашим недавним мероприятиям. И… некоторые опасения.

Слово «concerns» прозвучало мягко, но в нём чувствовался стальной каркас.

— Of course there are, — невесело сказала она. — It would be strange if there weren’t.
Разумеется, есть. Было бы странно, если бы их не было.

Она взяла папку. Внутри — отпечатанные отчёты с пометками. Чёткие списки: куда, когда, с кем, сколько времени, какие темы затронуты, сколько средств собрали, что обещано.

И отдельным листом — комментарий.

«Рост самостоятельной публичной активности.
Усиление личного бренда.
Потенциальные риски для баланса внутри семьи и института».

В прежней жизни она бы подчертила несколько фраз красной ручкой и написала рядом в полях: «Страх». Страх потерять контроль. Страх, что кто-то окажется ярче, человечнее, понятнее народу, чем сама система.

— They are afraid I will become… too visible, — тихо произнесла она, закрывая папку.
Они боятся, что я стану… слишком заметной.

— They are afraid of anything that does not fit the pattern, — осторожно ответила леди Маргарет. — But patterns do not hold forever.
Они боятся всего, что не укладывается в узор. Но узоры не вечны.

Это признание от человека, который десятилетиями жил внутри дворца, было почти революцией. Диана-Эмили посмотрела на неё внимательнее.

— Do you think I should… slow down?
Вы считаете, мне стоит… притормозить?

Леди чуть сжала губы.

— I think you should know exactly what you are doing. And why.
Я считаю, вы должны очень чётко понимать, что вы делаете. И зачем.

Это было честно. Она и сама чувствовала: чем выше поднимается волна популярности, тем внимательнее нужно выбирать каждый шаг. И тем отчётливее в тени вырастает вопрос: «А что будет, когда ты перестанешь быть удобной?»

Она аккуратно опустила папку на столик.

— Then I will need to be… very precise, — тихо сказала она. — There is something I would like to propose.
Значит, мне нужно быть… очень точной. Есть кое-что, что я хотела бы предложить.

Маргарет наклонила голову.

— Not to me, I assume.
Думаю, не мне.

— Not yet, — усмехнулась она. — To Her Majesty. And to some doctors.
Пока нет. Её Величеству. И некоторым врачам.

Она встала, подойдя к окну. Небо над Лондоном было серым, тяжелым, но свет пробивался сквозь облака тонкими полосами.

— We visit hospitals, hospices, centres, — тихо говорила она, глядя куда-то поверх крыш. — We smile, listen, hold hands, and then we leave.
Мы посещаем больницы, хосписы, центры. Улыбаемся, слушаем, держим за руку — а потом уезжаем.

Она почувствовала привычное, почти физическое ощущение — пустоту, которая оставалась после каждого визита, когда мир закрывал дверь палаты, а люди оставались там, с диагнозами, болями, страхом.

— I would like… something that stays.
Мне хочется чего-то, что останется.

Маргарет внимательно слушала.

— You mean… an institution?
Вы имеете в виду… учреждение?

— Yes, — кивнула она. — A rehabilitation centre. For those who survived. For those who are between “almost died” and “trying to live again”.
Да. Реабилитационный центр. Для тех, кто выжил. Для тех, кто между «почти умер» и «пытаюсь жить дальше».

Она говорила и слышала, как в её собственных словах звучит не только забота о детях, но и о взрослых — обо всех, кто, как она сама когда-то, ходил по границе между страхом и надеждой.

— Sponsored by the Crown, of course, — добавила она. — Officially. Respectably.
Под эгидой короны, разумеется. Официально. Уважаемо.

Маргарет приподняла бровь.

— That would indeed “stay”, — признала она. — And it would be very much… you.
Это действительно останется. И это было бы очень… в вашем стиле.

Она повернулась к фрейлине.

— I would like to discuss it with Her Majesty.
Я хотела бы обсудить это с Её Величеством.

— I will arrange it, — кивнула Маргарет. — And… if I may suggest…
Я всё устрою. И… если позволите совет…

— Please.
Пожалуйста.

— Mention long-term reputation and stability. Not just compassion.
Упомяните долговременную репутацию и стабильность. Не только сострадание.