Попаданка для проклятого герцога, или Я ваш семейный доктор

Глава 16. Повезло нам с хозяином!

Я никогда не любила каши. Знала, что есть их нужно, как и про все положительные свойства, но всё никак не могла приучить себя к ним.

И сейчас, смотря в непонятного грязного цвета жижу, из которой неаппетитно торчала куриная лапа, я поняла, что на каши даже смотреть не смогу никогда.

— С потрохами, — с гордостью заявила мне Анна, положив рядом с миской ломоть хлеба. — Повезло нам с хозяином. Что бы там ни говорили, а сердце у него доброе. Вона, — она указала рукой в сторону стены. — У этих с осени до весны лишь на хлебе сидят. А у нас всегда и мяско есть.

— Повезло, — выдохнула я, беря в руки хлеб, и начала отщипывать от него кусочки, отправляя в рот.

Назвать мяском куриные потроха — это сильно.

Начинаю завидовать «вон этим». Чувствую, буду как они, до весны на выпечке сидеть. Если доживу…

— Что не ешь? — хмуро обратилась ко мне Анна, несколько минут понаблюдав за тем, как я поедаю лишь хлеб.

К нему претензий у меня не было. Мягкий, теплый, с хрустящей корочкой. Единственный минус — в нем попадалось нечто странное… но я продолжала жевать и старалась не рассматривать кусочки, мысленно уговаривая себя, что просто ем хлеб с отрубями.

— Самое вкусное решила оставить напоследок, — выдавила я из себя улыбку, решив, что ссориться с кухаркой было бы слишком опрометчиво с моей стороны. — Я ведь могу забрать тарелку в свою комнату? Потом сама её помою. И верну.

Анна уперла руки в бока, размышляя над моими словами. Кажется, никаких определенных инструкций на мой счет не дал никто. Ни герцог, ни его управляющий. Вот она и замерла, не понимая, как реагировать на мои просьбы. С одной стороны, может, ей и не жалко было, а с другой — кто знает, может, хозяин прогневается?

— Я могу спросить у лорда Ройда, — решила я придать своим словам немного веса. — Не думаю, что он будет против.

— Бери, — всё же сдалась Анна, махнув на меня рукой. — Только хорошо промой. А то… кто после пришлой есть будет?

— Я могу просто оставить тарелку себе и есть только из неё, — я очень старалась говорить спокойно.

Было неприятно, что меня здесь считали чуть ли не прокаженной. Хотя на самом деле, как от чумных, от всех должна была шарахаться именно я. А не наоборот!

— Добро, — вновь согласилась со мной кухарка, приступая к своим непосредственным обязанностям.

Подняла с пола огромный чугунный чан, громко при этом охнув. Подвесила его на специальном крюке над кострищем. Затем открыла одну из деревянных бочек и…

— Пойду к себе. Спасибо, — вскочила я на ноги, стоило почувствовать запах отборной тухлятины. А когда Анна достала из бочки голыми руками месиво из куриных голов, то я и вовсе с трудом сдержала порыв распрощаться с только что съеденным хлебом. — Я… всё!

Схватив миску, я пулей выскочила с кухни и, лишь начав подниматься на лестнице, позволила себе жадно делать глубокие вдохи. Нет, это же ужас какой-то! Они не только называют потроха мяском, но и готовят из какой-то тухлятины еду! Что с ними не так?!

С опаской понюхав кашу, с потягивающейся от моих шагов куриной лапой, я решила, что отдам ее Миллилитру. Всё как он просил. Никакого глютена. А если есть — пусть докажет.

— Да чтоб тебя подбросило и не сразу опустило! — услышала я выкрик с первого этажа, когда прошла до середины лестницы.

Наверное, стоило бы пойти дальше, но… последующее за странным выкриком кряхтение и пара мужских стонов заставили меня остановиться.

С одной стороны, может, там… местные любовные игрища. Кто их знает, какие фразы они используют вместо прелюдии.

С другой же — стон мне показался больше болезненным, чем… иным.

Осторожно ступая, я спустилась обратно и пошла на звуки. И каково же было моё удивление, когда, заглянув в одну из приоткрытых дверей, я обнаружила тихо ругающегося мужчину, пытающегося подняться с кровати. Того самого, которого совсем недавно я зашивала на кухонном столе.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, заходя в комнату и привлекая к себе внимание. — Как вы себя чувствуете, Эдфлер? — старательно произнесла я непривычное имя.

— Эдфлед, — поправил меня мужчина, прекращая свои потуги и внимательно окидывая меня взглядом. — А ты кто будешь?

— Эдфлед, — повторила я за ним, пытаясь запомнить. — А меня зовут Карина. И я ваш лечащий врач, — видя в его взгляде растерянность, я перефразировала: — Лекарь я. Я… лечила вас. Недавно. Как вы себя чувствуете?

Шумно засопев, Эдфлед не сводил взгляда с миски в моих руках.

— Это, кстати, вам, — тут же предложила я ему кашу. — С потрохами. Любите?

— А кто ж мяско не любит, — хохотнул мужчина, тут же поморщившись. — Чешется всё. Давит. Вот тут как от огня корёжит, но Анна сказала, что прижечь раны ты не дала. Встать не могу.

— Скоро встанете, не переживайте, — поставив миску на деревянный табурет, стоящий рядом с кроватью, я попросила: — Позволите мне осмотреть раны и сделать перевязку?

Не нравилось мне его описание про огонь и «корёжит». Как бы воспаление от инфекции не началось. Здесь же ничего и близко похожего на антибиотики нет! Про что-то простое и привычное я вообще молчу. Ох, зеленка и перекись водорода… как бы мне вас изобрести здесь. Для начала…