Попаданка для тёмного, или тайна Ньерата

6.

Она уже ушла, а я все стояла у ограды и думала. Не может же быть, чтобы озеро мне привиделось? Или может?..

Да нет, я точно помню как вымокла и замёрзла, как шла потом, дрожа от холода. А ещё этот сон…

Мутный какой-то водоём. В переносном смысле.

Но список странных, диких и невозможных вещей был уже настолько длинным, что мне ничего не оставалось, как просто запихнуть в него ещё и этот феномен, и вернуться к насущным проблемам.

Когда я вернулась, хозяин дома как раз закончил изучать записку и смерил меня взглядом. Не сильно доброжелательным.

Я в ответ постаралась изобразить на лице смесь дружелюбия и чувства вины. В самом деле нехорошо вышло, свалилась, как булыжник на голову.

– Племянница, значит, – наконец прервал он молчание. – Ну здравствуй, племянница.

– Здра…

– На случай, если ты внезапно забыла, как зовут твоего дядюшку, – сарказм в его тоне можно было буквально черпать половником, – я – Пейриас Минд.

Внезапно. В этом мире тоже в ходу фамилии?..

– А ты, – он ещё раз сверился с бумагой, – Эланна.

Что?.. Какая ещё Эланна?!

Я уже собиралась его поправить, но потом вспомнила, как представилась Амире, и передумала. Не хватало ещё вопросов, почему она понятия не имела, как меня на самом деле зовут. Да и привыкла я, что меня как только не называют. По крайней мере звучит красиво.

– Ну что, племянница, работать-то хоть как-нибудь умеешь? А то, я смотрю, тощенькая, ручки нежные… Держись ты чуть поблагороднее, и принял бы за сбежавшую из дома аристократку.

– Умею, – ответила я, не зная, радоваться мне столь высокой оценке внешности или обижаться явному пренебрежению, звучащему в его голосе. – Что нужно делать?

Пейриас удивлённо поднял брови и с явным удовольствием произнес:

– Бойкая, надо же. Это хорошо. Тогда пошли, покажу тебе, что и как. А потом спать - время позднее уже.

Мужчина ещё раз осмотрел меня и внезапно спросил, указывая на тощий походный мешок:

– Это все твои вещи? Больше ничего нет?

– Нет, – я покачала головой. Даже одежду из моего мира я оставила в домике в лесу. Не вписывалась она в местную обстановку. – Это все.

– Мнда-а… – протянул Пейриас. – Амира писала, чтобы я не задавал вопросов, но почти всё в тебе эти вопросы вызывает. Ладно…

С этими словами он развернулся и неспешно направился в смежную комнату, откуда до того валил дым. Я пошла следом.

Неприятный запах внутри почти выветрился, но Пейриас подошёл к окну и распахнул его. Я уже представила, как ночные насекомые дружной толпой устремятся внутрь, а мы до утра будем пытаться от них избавиться, но заметила, как по периметру рамы тускло засветился зеленоватый контур. Какой-то шустрый мотылек, первым прилетевший на свет, внезапно у самого окна вильнул в сторону и исчез в темноте. Хмм. Удобно.

Комната была небольшой, но заваленной чуть ли не до потолка. В дальнем углу уютно потрескивал огонь в утопленной в стену небольшой печи, рядом стоял стол с кучей склянок, реторт, стеллажей с какими-то коробочками и негромко побулькивающим котлом. Ещё один стол почти не виднелся из под груд бумаг, книг и, наверное, тетрадей, в мягких кожаных переплетах. Записи расползались в стороны, стопками стоя на полу у стола, и лезли наверх по настенным полкам. В кресле у стола тоже лежали книги, почему-то в корзине.

У окна стояла узкая кушетка, на которой лежало смятое шерстяное одеяло. Что-то мне подсказывало, что использовалась она чаще, чем кровать.

...и, кажется, в середине одной из бумажных башен торчит тарелка с бутербродом...

Пейриас обвел все это широким жестом и наставительно произнес:

– Запомни самое главное! Видишь эту комнату?

Я приготовилась внимать.

– Так вот самое главное, пока ты здесь живёшь. НИЧЕГО здесь не трогай. Ни листика. Ни стаканчика. И вообще лучше не заходи.

Доходчиво.

Мужчина дождался моего кивка и пояснил:

– К твоему сведению, я мастер-алхимик в Ньерате. Здесь я работаю, и каждая вещь важна на своем месте. Да и не знаешь ты, что тут безопасно трогать, а что нет. Мне пришлось отказаться от услуг приходящих уборщиц, потому что две последние, несмотря на все предупреждения, попытались навести "порядок" в этой комнате. Первая по дурости вытерла тряпкой разлитый настой, не защитив руки. Полгода потом лечилась. А после второй я до сих пор не могу понять, где лежат нужные мне записи. Невероятный ущерб, у меня всё было на своих местах, а теперь пометки к очищающему настою неизвестно где, и я совершенно не помню, какой из реагентов не нарушает сохранность неживой органики… В общем, сюда ни ногой, ясно?

Ясно-ясно… Ни ногой, ни рукой, конечности мне ещё дороги.

С куда меньшим вниманием и вскользь Пейриас показал мне остальной дом. Первая, самая большая комната была чем-то вроде приемной или торгового зала. Прилавок, кресло, по стенам аккуратные шкафы с готовыми зельями. Ничего лишнего. 

За стеной рабочего кабинета, контрастом с залом, просторная, но крайне запущенная кухня, с которой на улицу вёл второй выход. Печь оказалась смежной, и с этой стороны закопченной донельзя.

Пейриас словно сам все это впервые заметил, и несколько смутился, пытаясь то пристроить тарелку в мойку, то смахнуть рукавом пыль. Помогло это примерно как чашка воды в горящий дом: грязная посуда покрывала и стол для готовки, и обеденный, и даже пару стульев. Я ободряюще ему улыбнулась. Ничего страшного, и не такое видали. Самый обычный дом крайне занятого на работе человека. Горящего любимым делом и не сильно обременяющего себя заботами по хозяйству.

Ещё на первом этаже была хозяйская спальня и маленькая винтовая лестница на второй этаж, больше похожий на чердак. Запертые шкафы, груды старых вещей, пыль, и две комнатушки, одна из которых предназначалась для меня. Внутри было тепло, вдоль стены шла широкая труба печи.

Пейриас вручил мне стопку залежавшегося в шкафу, но чистого белья и одеяло. Внезапно вспомнив, поинтересовался, не голодная ли я, но я к этому моменту уже настолько устала от длинного, тревожного и богатого на события дня, что мне было не до еды. Поэтому мы пожелали друг другу доброй ночи, я из последних сил застелила постель, разделась, и, кажется, уснула раньше, чем упала на подушку.