Попаданка для жемчужного дракона

Глава 2.

Пять лет. Долгие пять лет мне подметать пол, стирать белье, натирать посуду и кланяться, кланяться, кланяться. Кланяться всем и везде, опустив глаза и не привлекая к себе внимания. Да на меня особо никто и не смотрел, но все же.

Я здесь уже год. Это самый долгий год в моей жизни. Целый год я встаю в пять утра и ложусь в десять вечера. Я думаю о том, что со мной произошло каждый день, когда просыпаюсь и когда засыпаю.

Бабка, когда продала меня в служанки, сказала, что я немного “того”. А все потому, что я не пошла с ней на сделку. Она просто отомстила мне за несговорчивость. Она предложила мне пойти замуж за старика-чиновника. До сих пор трясет от того разговора.

— Он уже стар, в постели ничего не может. Почему отказываешься? Будешь жить в доме госпожой, слугами командовать. Есть досыта, спать до скольки хочешь, а за это просто грей постель мужа, — старая ведьма, а я иначе ее никак у себя в уме не называла, хмуро смотрела на меня. Густо накрашенная белилами и румянами, она, возможно, в молодости была красива. Сейчас это выглядело словно пятилетка добралась до маминой косметики. Уж лучше никак не краситься, нежели так.

— Ни чью постель я греть не буду! Возвращайте меня обратно! — уперлась. — Меня похитили по ошибке, и никакие пять лет я ждать не буду.

— Ах, ты слышала, значит, мой разговор с этими оболтусами, — в конец разозлилась старуха.

— Да, слышала, — огрызнулась.

— Амулет сработал на тебя, а значит, ты из нашего мира. Только неясно, зачем тебя прятали, — хмурится бабка.

— Амулет ошибся. Я не из вашего мира. Не говорите ерунду. У меня есть родители, и они будут меня искать, — сомнительная угроза, конечно, и я это прекрасно понимаю, но больше мне пригрозить нечем.

— Пусть ищут, не найдут, — ухмыляется злорадно старуха. — И раз ты такая у нас гордая и упрямая, хотя с твоей внешностью надо быть посговорчивее, значит, пойдешь в служанки во дворец.

— А не боитесь, что я к властям пойду и выдам вас и ваши махинации? — вот эта фраза стала решающей в нашем разговоре. Надо было мне помалкивать, а я, как обычно, сперва говорю, а потом думаю. Вернее, уже не думаю, а жалею о сказанном.

— Только пикни, маленькая дрянь, и вместо дворца я тебя продам в самый дешевый бордель, куда приходят справить нужду те мужчины, кого отшили в приличных местах, потому что они больные или садисты, — при этих словах лицо старухи стало таким страшным, а глаза полностью черными. Кто она такая, черт возьми? — Ты сдохнешь от заразы или тебя убьют до истечения этих пяти лет. И возвращаться будет некому! — старуха рассмеялась, а у меня мороз по коже побежал.

— Женьшу, иди сюда, — вздрагиваю и возвращаюсь на землю, оставив воспоминания где-то там. Меня зовет старшая служанка. В своей мире я была Женя, а в этом стала Женьшу. — Опять мечтаешь о чем-то? — старшая служанка строга и часто ловит меня на том, что я просто смотрю в одну точку. А я не смотрю, я вспоминаю. Мою жизнь до всего этого кошмара. Иначе это место и не назовешь.

Я воспитывалась в довольно обеспеченной семье. У отца был свой небольшой бизнес, и семья ни в чем не нуждалась. А будучи одним ребенком в семье, я была немного избалована. Тяжелой работы я не знала, была любимицей отца. Отец всегда говорил, что настанет мое время, и я расцвету, и не стоит переживать насчет внешности. Я ждала, а потом и ждать перестала. Видимо, это время настанет когда-то еще не скоро, ближе к пенсии, наверно. Я, пока была ребенком, верила словам отца, а с возрастом просто посмеивалась. Видимо, он просто так пытался меня успокоить. Да и в глазах отца его ребенок всегда самый красивый. Он утверждал, что в его роду девушки всегда поздно расцветали. Правда, не уточнял: поздно — это когда? К старости становились самыми красивыми бабками, что ли?

— Да, госпожа, — подхожу к старшей служанке и кланяюсь, как меня учили. Эти поклоны раздражают больше всего, но за год они стали чем-то вроде условного рефлекса.

— Отнеси эту корзину с тканями в большой гостевой дом. И останься там на помощь. Дом готовят к прибытию важного гостя, — объясняет мне женщина.

Я снова киваю и, подхватив тяжеленную корзину с кипенно-белыми тканями, иду в гостевой дом. Я была там лишь однажды, когда мне показывали, где что находится. Ну, правильно, я работаю на самой грязной и черной работе, а большой гостевой дом находится по соседству с Храмом Дракона и императорским домом отдыха и утех. Здесь все называлось довольно незамысловато. Императорский дом отдыха и утех — это что-то вроде стриптиз-клуба, только единственным зрителем здесь был император. Если он не желал посещать какую-то конкретную наложницу, но при этом испытывал скуку, а скучал он довольно часто, то устраивался вечер танцев и песен. Наложницы и даже служанки, прошедшие отбор, могли выступить перед императором и оказаться в его постели. Вчера она мыла полы и ютилась со своими подружками на бамбуковой циновке, а сегодня она может стать императрицей, если хорошо постарается в любовных утехах. Но, видимо, никто еще не удовлетворил императора настолько, чтобы он захотел сделать ее императрицей. И потому место это было вакантным и следовательно довольно соблазнительным. А еще у императора была беда. У него не было наследника. Нет, он не был бесплоден, но рождались у него исключительно девочки. Во дворце было восемь принцесс и ни одного принца, что неимоверно удручало правителя. И потому танцы и выступления в доме отдыха и утех проводились довольно часто.

В большом гостевом доме была невероятная суета. Служанки носились как угорелые. Паника и почему-то страх витали в воздухе.