Попаданка для злодея, или Великий магический развод

Глава 6. Света

Тишина в холле стала гробовой.

Я моргнула. Потом ещё раз.

Вокруг нас, медленно оседая в гравий, таяли остатки каменных зубьев, которые секунду назад должны были нас раздавить.

Одна девица с выпученными глазами пятилась от собственного, только что возвращённого ей огненного заклинания, которое мирно догорало где-то у её ног искрами.

Парень с чёрными волосами стоял на коленях, зажимая разбитый нос, и смотрел на Виктора так, будто тот собственноручно выпотрошил его душу и нафаршировал её ужасом.

Ещё несколько адептов потирали виски с выражением людей, переживших внезапную и крайне неприятную мигрень.

А расслабленный и спокойныйвиновник торжества стоял рядом со мной: он даже не запыхался. На его лице застыло выражение лёгкой, почти аристократической скуки, будто он только что не размазал по стенке попытку группового нападения, а просто отогнал надоедливую муху. Один его ленивый жест, пара небрежных взглядов – и десяток боевых магов, этих юных дарований, которые, судя по их гонору, считали себя крутыми, превратились в жалкую кучку побитых щенков.

У меня в груди что-то ёкнуло. И это было не профессиональное любопытство психиатра, наблюдающего острый приступ коллективной истерии.

Это было что-то другое. Совсем другое.

Я смотрела на профиль Виктора – чёткий, красивый, с этой расслабленной, почти ленивой линией челюсти – и чувствовала, как внутри разворачивается тёплая, пушистая волна. Он стоял передо мной. Да, формально – слегка сместившись, закрывая меня от возможных осколков. Не по моему приказу, не из-за принуждения магии, а просто потому что… ну, потому что так было правильнод ля его тактического расчёта по защите нас обоих? Или…

Я поймала себя на том, что разглядываю его широкие и надёжные плечи. В них чувствовалась сила, но не та, показная, которой он пытался давить на меня в башне, а настоящая, спокойная уверенность хищника, которому не нужно доказывать, что он хищник. Он просто есть. И те, кто забывает об этом, получают обратку от собственного файербола.

Боже мой. Я что, таю?

Я моргнула, отгоняя неуместные мысли. Сейчас не время для таких реакций! Я психолог или кто? Хотя, если честно, когда последний раз меня кто-то вот так защищал? Не на словах и не с видом «я же мужик, я обязан», а просто вот так по факту взял и разобрался с толпой нападающих, даже не вспотев. И даже не посмотрел на меня с гордым видом «ну как я тебе?»

Сердце всё равно стучало где-то в районе горла и это был не адреналин.

– Так, – я решительно тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли.

Сначала работа. Эмоции – потом.

Я сделала шаг вперёд, выходя из-за его спины, и оглядела притихшую толпу студентов. Они смотрели на меня теперь совсем иначе: не с жалостью и недоумением, как на возможную жертву, а с чем-то средним между ужасом и надеждой. Надеждой, что я, раз уж стою рядом с этим монстром и дышу, смогу объяснить, что вообще происходит и как им теперь жить. И вообще, попрошу его их не убивать: он же великий убийца и его репутация шагает впереди него.

– Ну что ж, – начала я негромко, но мой голос в мёртвой тишине прозвучал отчётливо. – Давайте поговорим о том, что здесь только что произошло. Потому что это было поучительно. Не для нас, для вас.

Я обвела их взглядом, фиксируя реакции. Паника, стыд, злость, попытка спрятаться за чужие спины. Классический набор реакций после проваленной коллективной агрессии.

– Вы напали на человека, – продолжила я. – Не потому что он угрожал вам прямо сейчас, а потому что кто-то выкрикнул «Это Блейд!», и вы, как стадо, ломанулись доказывать свою крутость. Кто-то из вас, – я кивнула на рыжего инициатора, который всё ещё стоял бледный, с трясущимися руками, – вообще знает, что именно случилось когда-то давно? Или просто слово злодей автоматически означает, что в него можно кидаться чем попало?

Рыжий дёрнулся, пытаясь что-то возразить, но я подняла руку, останавливая его.

– Я не оправдываю то, что Виктор делал в прошлом. Я вообще не знаю деталей, – честно призналась я. – Но знаете, что я знаю точно? Травма не лечится травмой. Ненависть не лечится ненавистью. Вы только что продемонстрировали классический буллинг, прикрываясь благородной целью защиты Академии. Групповая агрессия против одного, без попытки разобраться, без попытки поговорить. Просто потому что он другой. Просто потому что страшно. Знакомо?

В толпе кто-то опустил глаза. Кто-то, наоборот, вскинулся с возмущением.

– Да ты вообще кто такая? – выкрикнула та самая пиромантка, которой Виктор вернул её же огонь.

Она уже оправилась от испуга и теперь стояла, уперев руки в бока. Вид у неё был тот ещё: дорогая мантия, идеально уложенные волосы, холёное личико с выражением «моя папа всё решит».

– Пришла непонятно откуда, с этим чудовищем, и учишь нас жизни? Ты хоть знаешь, сколько он народу убил?

–Я знаю, что есть понятие ресоциализация, – парировала я спокойно, – Это когда человек, совершивший ошибки, получает шанс их исправить. Не потому что общество такое добренькое, а потому что, если не давать шанса, он просто продолжит делать то же самое, только злее. Вы хотите, чтобы он продолжал? Или, может, попробуете другой подход?