Попаданка для злодея, или Великий магический развод

Глава 11. Виктор

– Потому что я увидел в нём себя. Молодого, глупого, горящего желанием доказать всему миру, что ты чего-то стоишь. И поэтому я потерял мгновение.

Света кивнула, будто услышала подтверждение своей догадке.

– А Деймон знает эту историю?

– Знает ту версию, которую рассказали очевидцы. Что я хладнокровно убил его брата, даже не дав шанса, и смеялся над его телом. Что я чудовище, не заслуживающее ничего, кроме ненависти.

– А на самом деле?

– На самом деле я не смеялся. Я стоял над пеплом и чувствовал сожаление. Я убивал до этого под влинием проклятия, много раз, и ничего не чувствова, но чтобы кто-то сгорел из-за моей защиты… Это было другое и видимо это как-то тронуло ту мою человеческую часть, что осталась во мне.

Света снова посмотрела на Деймона. Тот всё ещё сидел, вцепившись в кружку так, что костяшки побелели.

– Он не знает правды, – сказала она. – Он знает только боль и эту боль подогревали годами. Для него ты не человек, а воплощение всего зла.

– И что ты предлагаешь? – спросил Виктор, чувствуя, что ответ ему не понравится.

– Лечить, – просто сказала она. – Рано или поздно он придёт не с местью, а с болью. Вопрос только в том, сколько времени пройдёт и сколько всего случится за это время.

Виктор смотрел на неё и понимал, что она права. И от этого понимания становилось ещё тревожнее. Но была ещё одна мысль, которая не давала ему покоя. Мысль, которой он не хотел делиться, но которая жгла изнутри.

– Света, – сказал он тихо, – есть кое-что ещё.

– Что?

– Эйрик перед смертью что-то крикнул. Я не расслышал из-за шума , но позже, уже в заточении, я нашёл способ восстановить тот момент с помощью зеркальной памяти. Я увидел его губы.

– И?

Виктор помедлил. Слова давались тяжело, будто он признавался в чём-то постыдном.

– Он крикнул: «Береги Деймона». Не «прости», не «помоги», не «я не хочу умирать». А «Береги Деймона». Он просил меня, своего убийцу, защитить его младшего брата.

Света замерла. В её глазах мелькнуло что-то сложное – смесь удивления, сочувствия и интереса.

– И ты?

– И я толком ничего не сделал, – голос Виктора стал совсем тихим. – Иногда следил за ним из зеркал, но не постоянно. И Деймон рос с ненавистью, не зная, что его брат просил меня о защите и что его последние слова были о нём.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и вязкая. В столовой всё так же гудели голоса, звенела посуда, но для них двоих время будто остановилось.

– Ты должен ему рассказать, – наконец сказала Света.

– Что? – Виктор поднял бровь. – Подойти и сказать: «Здравствуй, я убил твоего брата, но он просил меня о тебе позаботиться, так что давай дружить»?

– Не так, конечно. Но правда должна выйти наружу. Эта тайна разъедает вас обоих. Его – изнутри ненавистью, тебя – чувством вины, которое ты даже сам в себе не признаёшь.

– Я не чувствую вины, – отрезал Виктор.

– Чувствуешь, – спокойно сказала Света. – Иначе ты бы не смотрел на Деймона так, будто должен ему что-то. Иначе ты бы не рассказал мне эту историю.

Он хотел возразить, но не нашёл слов. Потому что она была права. Чёрт бы побрал её проницательность.

– И что ты предлагаешь? – спросил он глухо.

– Пока ничего, – она покачала головой. – Он не готов слушать. Его боль слишком свежа, даже спустя столько лет. Но когда-нибудь момент настанет и ты должен быть готов сказать правду, как бы страшно это ни было.

Виктор снова посмотрел на Деймона. Тот, словно почувствовав взгляд, поднял голову и встретился с ним глазами. В этом взгляде было столько ненависти, что, казалось, ею можно было резать стекло.

– А если он не поверит? – тихо спросил Виктор.

– Тогда мы будем искать другие пути, – Света улыбнулась той самой улыбкой, которая его бесила и одновременно успокаивать. – Для того я здесь и нужна, чтобы искать пути там, где их, как кажется, нет.

Она встала.

– Пойдём. Нам к ректору. А Деймон подождёт ещё немного.

Виктор поднялся следом, но перед тем как выйти из столовой, обернулся. Деймон смотрел им вслед, и в его глазах горело что-то, от чего у Виктора похолодело внутри. Это был не просто гнев. Это была ненавить.

– Света, – сказал он тихо, когда они вышли в коридор.

– М-м?

– Он не просто ненавидит меня, он готов на всё. Я видел такие взгляды раньше у тех, кто уже перешагнул черту.

Света остановилась и посмотрела на него.

– Ты боишься за меня?

– Я… – он запнулся, – я не хочу, чтобы ты пострадала из-за моего прошлого.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у него перехватило дыхание.

– Виктор, милый, – сказала она, и это «милый» прозвучало так естественно, будто она говорила так всю жизнь, – я психолог. Моя работа – встречаться с чужой болью и не давать ей себя сломать. И у меня есть ты, самый страшный злодей этой Академии в качестве телохранителя. Думаешь, какой-то студент с комплексом неразрешённой травмы меня напугает?