Попаданка. Дом Мак Ларен.

Пролог.

Пролог

Океан в этот вечер был спокойным, почти ленивым, будто и он решил сделать вид, что жизнь — штука предсказуемая. Солнце медленно сползало к линии горизонта, окрашивая воду в медь и золото, и палуба катера казалась сценой, где всё выверено до сантиметра: свет, музыка, бокалы, люди с одинаково уверенными улыбками.

Она стояла у борта, слегка повернув голову к закату, держа в пальцах тонкий бокал с шампанским, и думала не о красоте момента, а о том, что через сорок минут ей всё равно придётся отвечать на письма. Два клиента из Милана, один из Сеула, срочный запрос от кураторов выставки, перенос сроков, правки эскизов. Мир не замирал ради красивых видов — он ждал решений.

Её звали Эйлин МакЛарен.

Имя уже знали. Не все, но достаточно многие. Достаточно, чтобы приглашения на закрытые показы приходили не из вежливости, а из интереса. Достаточно, чтобы на фуршетах к ней подходили с тем самым взглядом — внимательным, оценивающим, почти хищным: «А что вы сделаете дальше?»

Она привыкла к этому взгляду. Привыкла к чужому ожиданию и к тому, что оно никогда не совпадает с её собственными планами.

Коктейльное платье цвета глубокого синего моря облегало фигуру идеально — не кричало, не заискивало, не пыталось быть заметнее хозяйки. Она всегда выбирала одежду так: сначала характер, потом ткань. И никогда наоборот. Светлые волосы были собраны в небрежный, но продуманный узел, в котором не было ни одной случайной пряди. Ярко-голубые глаза казались почти холодными, если смотреть со стороны, но это была не холодность — это была сосредоточенность человека, который слишком много раз начинал сначала.

Она начинала с нуля.

Не из красивых историй про «мечту», а из коммунальных квартир, дешёвых тканей, ночей за швейной машинкой и отказов, от которых хотелось смеяться, чтобы не выть. Когда у тебя нет богатых родителей, фамилии, открывающей двери, и привычки перекладывать ответственность — ты учишься считать, планировать и терпеть. Терпеть усталость. Терпеть одиночество. Терпеть собственный характер, который не позволяет сдаться, даже когда разум шепчет, что пора.

Она умела работать. И умела ждать.

Конкурсы, где её эскизы сначала не замечали. Выставки, где её ставили в дальний угол зала. Заказы, от которых другие отказались бы — сложные, неблагодарные, сжатые по срокам. Она брала всё. Потому что знала: каждый проект — это не просто деньги, это имя, строчка в биографии, ещё одна ступень.

Личной жизни в этом списке не было.

Не потому, что она не умела любить. Просто любовь — это тоже ресурс. А ресурсы она привыкла тратить осознанно. В двадцать пять она влюбилась впервые. Ярко, глупо, с надеждой, что «вместе легче». Был мужчина, красивые слова, уверенность, что он «верит в неё». Потом оказалось, что он верит прежде всего в её будущие доходы, связи и терпение.

Альфонс — слово грубое, но точное. Он не был ленивым или тупым. Он был гибким. Умел вовремя обнять, вовремя пожаловаться, вовремя внушить мысль, что без него она бы не справилась. И почти внушил.

Почти.

Она выгнала его без скандала. Спокойно, чётко, с тем самым взглядом, который больше не оставлял места иллюзиям. После этого она не заводила отношений. Не потому, что боялась, а потому, что не хотела повторений. Мир не заканчивался на любви. Он начинался с работы.

Сейчас этот мужчина снова был рядом.

Он стоял чуть позади, держа бокал, улыбаясь кому-то из гостей, и выглядел именно так, как умел: уверенно, расслабленно, будто всё вокруг — естественное продолжение его присутствия. Он называл себя её партнёром. Иногда — менеджером. Иногда — просто любимым. Она не поправляла. У неё не было на это времени.

— Ты сегодня слишком серьёзная, — сказал он, подходя ближе. Его рука легко легла ей на талию, как нечто привычное и позволенное. — Это же праздник.

— Это мероприятие, — спокойно ответила она, не поворачивая головы. — Праздники у меня бывают редко.

Он усмехнулся, склонился ближе, будто хотел поцеловать, но остановился в сантиметре от её щеки. Она чувствовала запах его парфюма и лёгкое напряжение — не страсти, нет. Ожидания. Он всегда чего-то ждал.

— Ты слишком много работаешь, — сказал он тоном заботливого человека. — Иногда нужно отпускать контроль.

Она отпустила бы его раньше, если бы знала, чем всё закончится.

Катер мягко покачивался, гости смеялись, кто-то обсуждал инвестиции, кто-то — последние скандалы в мире моды. Эйлин слушала вполуха, автоматически отмечая лица, имена, связи. Её мозг никогда не отдыхал полностью. Даже сейчас, когда океан был красив, а вечер — дорог.

Она не заметила момента, когда всё пошло не так.

Это произошло быстро. Слишком быстро, чтобы успеть подумать. Толчок — не резкий, но настойчивый. Потеря равновесия. Холодный воздух, мгновенно сменившийся ледяной водой. Мир перевернулся, исчезли огни, голоса, музыка.

Океан принял её без эмоций.

Вода сомкнулась над головой, платье потянуло вниз, и в этот момент, между паникой и инстинктом, она подумала странную, совершенно неуместную мысль: Я всё равно бы не остановилась.

Она вынырнула, захлебнувшись, с бешено колотящимся сердцем, хватая воздух так, будто он мог закончиться навсегда. Где-то далеко кричали, мелькали огни, но расстояние казалось непреодолимым. Силы уходили быстро.

А потом мир изменился.

Вода была всё той же — солёной, холодной, живой. Но звуки стали другими. Не было музыки. Не было криков на знакомом языке. И не было катера.

Она снова вынырнула — и увидела не светодиодные огни, а тёмный силуэт корабля, высокий, тяжёлый, с парусами. Услышала гулкий удар волн о борт, запах дерева, смолы и железа. Небо было другим. Город — другим.

И Эйлин МакЛарен ещё не знала, что именно здесь, в этом чужом времени и мире, ей предстоит построить не просто дело, а Дом.

Дом, имя которого переживёт предательство, океан и века.