Попаданка. Дом Мак Ларен.

Глава 1.

Глава 1

Сознание возвращалось рывками, как плохо настроенный механизм. Сначала был звук — глухой, ритмичный, будто кто-то бил по дереву тяжёлым кулаком. Потом запах. Сырой, солёный, с примесью дыма и чего-то горького, медицинского, от чего щипало в носу. И только потом пришла боль — тупая, разлитая, будто тело забыли спросить, хочет ли оно обратно.

Эйлин застонала и попыталась пошевелиться. Получилось плохо.

— Жива… — раздался рядом мужской голос, с явным облегчением. — Слава Богу, жива.

Она открыла глаза — и тут же зажмурилась. Свет был неяркий, но непривычный, желтоватый, неровный. Не лампы. Свечи? Фонари?

Нет. Только не это.

— Тише, мисс, тише, — снова голос, ближе. — Не двигайтесь. Вас только что вытащили из воды.

Из воды я и сама в курсе, — зло подумала она, снова открывая глаза.

Потолок был деревянный. Потемневшие балки, трещины, потёки. Никаких идеально ровных линий, никаких светильников, никаких следов современности. Стены — грубые, обшитые досками. Узкое помещение качалось, словно дышало вместе с ней.

Корабль.

Не катер. Не яхта. Корабль.

Эйлин резко села — и тут же схватилась за голову. Мир пошёл кругом, желудок сжался, к горлу подкатила тошнота.

— Чёрт бы вас побрал… — вырвалось у неё хрипло.

— Мисс! — мужчина поспешно придержал её за плечи. — Ради всего святого, вы сейчас снова потеряете сознание!

Она выдохнула сквозь зубы, позволив себе на секунду опереться на чужую руку, а потом медленно, с усилием, сфокусировала взгляд.

Мужчина был молод. Рыжеволосый, с россыпью веснушек на носу и скулах, в тёмной куртке странного кроя и рубашке без воротника. Ни одного знакомого бренда. Ни одной привычной детали. Одежда выглядела… старой. Не поношенной — именно старой.

— Где я? — спросила она. Голос прозвучал чужим, сорванным.

— На судне «Мэри Энн», мисс, — ответил он осторожно. — Мы в гавани Нью-Йорка. Вы упали за борт. Если бы не течение…

Нью-Йорк, — отозвалось в голове эхом.

Она посмотрела в сторону иллюминатора — маленького, мутного, с толстыми стёклами — и увидела очертания берега. Низкие здания. Мачты. Дым. Никаких небоскрёбов. Никакой знакомой линии города.

Холод медленно поднимался от живота к груди. Не от воды — изнутри.

— Это… — она сглотнула. — Какой сейчас год?

Мужчина замер. На секунду. Этого было достаточно.

— Мисс… — начал он, явно подбирая слова. — Вы сильно ударились. Вам нужно отдохнуть.

— Год, — жёстко повторила она. — Какой. Сейчас. Год.

Он посмотрел на неё внимательно, уже не как на спасённую, а как на человека, у которого что-то сломалось внутри.

— Тысяча восемьсот двадцать второй, — сказал он наконец. — Весна.

Мир не рухнул.
Он просто перестал быть прежним.

Эйлин медленно опустилась обратно на узкую койку, чувствуя, как холод разливается по позвоночнику. Тысяча восемьсот… Нет. Это невозможно. Это… шутка? Галлюцинация? Последствие удара?

Она посмотрела на свои руки — и замерла.

На ней была не её коктейльное платье. Не шёлк, не идеальный крой, не дорогая ткань. На ней была какая-то серая, грубая рубаха, влажная, неприятная на ощупь, и коричневая юбка, тяжёлая, словно мешок. Ткань пахла сыростью и чужим телом.

— Что это за… — она замолчала, потому что слов не нашла. — Это что на мне надето?

— Мы переодели вас, — быстро сказал рыжий. — Ваше платье… оно было непригодно. Простите. Я попросил женщину с нижней палубы…

— Вы меня раздели? — её глаза вспыхнули. — Да вы вообще понимаете, что…

Она осеклась. Кричать сейчас было бессмысленно. Мир не изменится от её возмущения.

Спокойно. Дыши. Ты жива. Это главное.

— Кто вы? — спросила она, уже тише.

— Томас Хьюз, — он чуть склонил голову. — Я журналист. Пишу для нью-йоркской газеты. Плыл этим рейсом… за возможностями.

Журналист, — отметила она автоматически.
Рыжий. Веснушки. Молодой. Глаза честные.

— Вытащили меня вы? — спросила она.

— Да, — он улыбнулся неловко. — Вы уходили под воду. Я не раздумывал.

Она посмотрела на него внимательно. В XXI веке она бы уже знала, что за этим стоит. Здесь — пока нет.

— Спасибо, — сказала она. Искренне. — Я у вас в долгу.

Он смутился, отвернулся.

— Вас осмотрит лекарь, — добавил он. — Капитан настоял.

Лекарь оказался пожилым мужчиной с резкими чертами лица, пахнущий травами и спиртом. Он щупал, смотрел, бормотал, проверял зрачки, недовольно цокал языком.

— Ушибы, переохлаждение, — вынес он вердикт. — Но голова ясная. Вы крепче, чем выглядите.

Спасибо на добром слове, — фыркнула она про себя.

Когда её оставили одну, Эйлин наконец позволила себе закрыть глаза. Не чтобы спать — чтобы подумать.

Тысяча восемьсот двадцать второй. Нью-Йорк. Корабль. Чужая одежда. Чужие люди.

Либо я сошла с ума, либо…

Она открыла глаза и медленно села. Паника не помогла бы. Она слишком долго жила без права на истерики.

— Ладно, — тихо сказала она самой себе. — Значит, так.

Через несколько часов её высадили на берег. Город встретил её шумом, грязью, запахами. Лошади, телеги, крики, мокрая мостовая. Люди были одеты странно, непривычно, будто сошли с музейных гравюр. Женщины — в тёмных платьях, мужчины — в длинных пальто, шляпах.

Я бы в жизни такое не надела, — с яростью подумала она, глядя на своё отражение в мутном стекле лавки.

Ей вручили небольшой чемодан. Один. Потёртый, тяжёлый.

— Ваши вещи, мисс, — сказал капитан. — Больше ничего не нашли.

Она сжала ручку. Внутри было… немного. Пара личных вещей. Бумаги. И дневник.

Хорошо. Очень хорошо.

Её ждали. Не с распростёртыми объятиями — с обязанностью.

Бедная родственница. Младшая. Та, кого отправили, потому что не жалко.

Эйлин усмехнулась.

— Ну что ж, — пробормотала она, шагая по грязной улице навстречу новой жизни. — Посмотрим, кто кого.

Она ещё не знала, что имя Дом МакЛарен однажды будут произносить с уважением.
Но она уже знала главное:
она выжила. А значит — победит.