Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы

Глава 28

Образ Архайона распалось, как пелена, показав истинный облик, стоявший за иллюзией. Это был Харг. Но не старый, сгорбленный охотник. Это был Харг в расцвете сил, без шрамов, без морщин, с прямым станом и... с глазами, светящимися точно таким же золотым светом, как у Эстрид, когда она использовала силу.
— Папа?! — вырвалось у неё, прежде чем успел включиться разум.

— Нет! — Лейнира резко оттащила её назад, встав между ними. — Это не он! Это то, что съело его душу, что носит его облик, как маску! Посмотри на его глаза в них нет тебя! Там только голод!

Существо, носившее лик Харга, склонило голову набок, изучающе.
— Я – первый. Тот, кого они когда-то называли отцом-основателем. Тот, кого они предали, когда я отказался делиться вечностью. Я взял то, что было моим по праву... через других.

Эмбер, огненный ящер, вдруг взвыл, но не от боли, а от бессильной ярости и узнавания. Его собственное пламя погасло на мгновение, потому что он увидел в этом существе источник, причину своей собственной смерти в далёком прошлом. Этот дракон, этот «первый», был тем, кто отдал приказ.

Пещера содрогалась уже непрерывно, с потолка сыпались не осколки, а целые каменные глыбы. Узкий проход, через который они вошли, теперь заполняла не простая тьма, а густая, чёрная, как деготь дымка. Она пульсировала, принимая очертания драконьих морд, когтистых лап, разинутых пастей, сгустки страха и ненависти, материализованные магией этого места.
— Они здесь, — прошептала Лейнира, прижимаясь спиной к холодной, пульсирующей стене. — Не их души, а их воля. Их охрана.

Эстрид сжала свою раненую, всё ещё кровоточащую ладонь. Капли падали на пол, и каждая, касаясь камня, вспыхивала маленькой золотой искрой, которая тут же гасилась наступающей чернотой.
— Нам не уйти через этот проход.
— Тогда дерёмся, — сквозь стиснутые зубы произнесла Лейнира. — Но где остальные? Вейрик? Таррох?

И словно в ответ на её вопрос, в сознание Эстрид ворвалась последняя, отчаянная вспышка памяти-образа, переданная Эмбером перед тем, как его пламя окончательно угасло.
Вейрик, бледный, почти серый от невероятной потери крови, ползёт по какому-то узкому, тёмному туннелю. За ним тянется широкий, чёрный кровавый след. Таррох стоит, прислонившись к стене, над неподвижным телом настоящего Харга. Его когти глубоко впились в камень пола, будто только это и удерживало его на ногах. На его лице гримаса немой ярости и боли.

Архайон... Его не было в этом видении. Только пустая, развороченная изнутри клетка с разорванными цепями. Он уже освободился. Но куда он делся?

Лейнира резко вдохнула, поняв то же самое:
— Они живы, но... не успеют. Не успеют до нас добраться.

Первая из пульсирующих теней-стражей переступила невидимую границу зала, это была проекция седого воина в драконьих доспехах, с пустыми глазницами, в которых клубился туман. Он поднял руку, и в ней материализовалось копьё из сгущённой тьмы.
— Отдайте сердце, — его голос скрежетал, как тысяча камней, перетираемых друг об друга. — Оно не ваше.

Эстрид, собрав остатки сил, шагнула вперёд, собираясь бросить вызов, но в этот самый момент...
За спиной тени-стража, в самом тоннеле, что-то взорвалось с оглушительным грохотом.

Огненный вихрь, смешанный с ледяной пылью, ворвался в пещеру, сметая на своём пути сгустки тьмы. И из этого хаоса вырвались два измученных, но не сломленных силуэта: Вейрик, его тёмно-синяя чешуя местами была обуглена и сорвана, обнажая плоть, но в его руках был зажат огромный, примитивный на вид, но смертоносный клинок, выточенный из чёрного, вечного льда. И Таррох, его глаза горели чистой, неразбавленной яростью, а за его спиной, сквозь разрывы на одежде, маячили нечёткие, дымчатые тени ещё не до конца сформировавшихся, но уже мощных крыльев.

— Опоздали на пир? — прохрипел Вейрик, с размаху рубя тень седого стража. Удар ледяного клинка рассеял тень с шипением, но она тут же начала собираться снова.
Лейнира засмеялась резко, почти истерично, от переизбытка напряжения и внезапной надежды:
— Как раз вовремя! Ещё чуть-чуть и нас бы здесь не было!

Тени смыкались вокруг, становясь плотнее, но третий дракон, самый главный, так и не появлялся.
— Архайон?! — отчаянно крикнула Эстрид, озираясь по сторонам.

Ответил не голос. Ответил удар такой силы, что казалось, рухнет вся гора. Где-то вверху, в боковой стене пещеры, обрушилась часть свода, и сквозь образовавшуюся дыру, заливая всё вокруг ослепительным сиянием, рухнул вниз сноп чистого, золотого пламени.

Он. Архайон. Но не такой, как прежде. Его человеческая форма почти исчезла под напором пробудившейся мощи. Кожа на руках, шее, лице покрылась тёмной, переливающейся чешуёй. Глаза стали полностью драконьими – вертикальные зрачки в море расплавленного золота, а за спиной, разорвав в клочья остатки одежды, расправились огромные, кожистые, настоящие крылья, от которых пахло грозой и пеплом.

— Я... кажется, не опоздал? — его голос звучал на два тона ниже, гудел, как землетрясение, и был полон такой сокрушительной силы, что даже тени замедлили своё движение.

Эстрид не ответила. Не было слов. Она просто, забыв об опасности, побежала к нему, к этому изменённому, но невероятно родному теперь существу.

Три проекции Старейшин в глубине зала, почуяв реальную угрозу, начали собирать силу. Их тени стали сливаться в одну гигантскую, аморфную пасть, готовую поглотить всё.
— Бежать?! — крикнул Таррох, отбиваясь от щупалец тьмы, которые пытались опутать его. — Пока есть этот проход!
— Нет, — прошипел Архайон, и в его шипении слышалось обещание конца. — Заканчиваем этот спектакль здесь и сейчас. Раз и навсегда.
Он посмотрел на Эстрид долгим, понимающим взглядом и кивнул в сторону трёх всё ещё пульсирующих, живых сердец на чёрном троне.
— Ты знаешь, что делать. Только ты можешь.

Лейнира, Вейрик и Таррох, словно по незримой команде, прикрыли им спины, образовав живое кольцо. Лейнира её когти вспороли наступающую тень, как гнилую ткань. Вейрик и Таррох сцепились со второй, более материальной проекцией, отвлекали её.