Попаданка . Феодора великая.

Глава 3.

ГЛАВА 3

Феодора — или всё-таки Марина? — проснулась от того, что кто-то осторожно тянул занавес, пропуская в комнату первые лучи византийского солнца. Солнечный свет здесь был другой — густой, тёплый, словно текучий мёд. Воздух пах смолой кипарисов, жареным инжиром и морской солью, которую ветер приносил с гавани.

Она медленно моргнула, не решаясь понять: всё ещё сон… или уже реальность?

Комната была изумительная. Не огромная, но невероятно красивая — с расписным потолком, на котором ангелы держали пурпурную ткань; с колонками у стен; с тканями, мягкими как лепестки роз, которые падали на пол, словно водопады. На столике — серебряная чаша, где лежали гранатовые зёрна. На полу — ковёр, сотканный тончайшими узорами.

Она подняла руку… и увидела совсем не ту ладонь, к которой привыкла.

Длинные пальцы, изящные, почти как у фарфоровой статуэтки. Ногти розовые и аккуратные. Кожа — молочно-белая, тонкая, словно бы прозрачная. Она дотронулась до своего лица — и вздрогнула.

Щёки гладкие, алые. Губы — пухлые, мягкие, чувственно приоткрытые. Волосы… боже. Тяжёлые, блестящие, золотистые, рассыпались по плечам.

Она выглядела… как идеальная византийская икона красоты. Как женщина, способная покорить императора одним только взглядом.

А внутри — сидела она, Марина Ковалёва. Женщина двадцать первого века, политолог, юрист, танцовщица-любительница, которая привыкла зарабатывать себе место под солнцем, а не получать его по божественному сценарию Вселенной.

— О господи… — прошептала она, вскакивая. — Ладно. Хорошо. Сон. Всё ещё сон.

Но пол под ногами был тёплый, бархатный. А за окном слышались голоса — настоящие, живые, гулкие, византийские: выкрики торговцев, звон колокола, шумные шаги солдат в латах.

Вошла служанка — тёмноволосая, с огромными глазами, дрожащими ресницами.

— Госпожа Феодора… вы проснулись. Вас ждут… сегодня… — она нервно сглотнула. — Сегодня ваше выступление в манежe.

Марина застыла.

Ах да. Куртизанка. Танцовщица. Певица. Развлечение для знати.

Но… девственница.

Она обхватила голову руками.

— Так. Стоп. Я танцую. Да, я умею танцевать. Но я не… — она закашлялась, — …не куртизанка. И не собираюсь быть ей. Не собираюсь!

Служанка замерла, испуганно.

— Госпожа… вас могут услышать.

— Пусть слышат, — огрызнулась Марина. — Я никому не принадлежу. Ни в этом сне, ни вне его.

Но это «ни» звучало так хрупко… так шатко… что ей самой стало страшно.

Она подошла к зеркалу. Византийское зеркало — полированная бронза, чуть мутная, но отражающая её достаточно ясно. И увидела там девушку с глазами цвета неба перед дождём — голубыми, глубокими, почти сияющими.

Красавицу.

Фатальную.

И обречённую.

— Да что это такое… — прошептала она, не отрывая взгляд от отражения. — Если это сон… то слишком реалистичный. Если это реальность… то мне… конец.

---

Утро проходило сумбурно. Её одевали в лёгкий танцевальный хитон из белой ткани, расшитый золотой нитью. Дали тончайшую вуаль. Накрасили губы рубиновым пигментом. На шею надели золотую подвеску.

Служанка попыталась украсить её волосы жемчугом. Марина поморщилась.

— Выглядеть как новогодняя ёлка? Нет уж.

— Но… госпожа… — девушка в ужасе заморгала. — Это нужно… чтобы вас заметили…

Марина закатила глаза.

— Поверь. Меня заметят и без жемчуга.

Служанка нервно хихикнула и быстро зажала рот. Её явно пугала такая дерзость.

Прямо в дверях возник распорядитель арены — массивный мужчина с густой бородой.

— Феодора! Готовься! Сегодня в манеж придут высокие люди. Тебе повезло — можешь подняться выше, если понравишься.

Он сделал произвольный жест, словно имел право оценивать её как товар.

Марина вежливо улыбнулась… и про себя добавила несколько таких словечек, от которых этот бородатый упал бы в обморок.

«Высокие люди». Ну да. Император. Тот самый. Мой будущий «муж», если всё пойдёт так, как в истории…

Она покраснела.

Ей вдруг стало стыдно за свои мысли.

Но ведь она знала, кем станет Феодора. Знала, каким путём пройдёт. Знала каждую легенду, каждую крупицу историй о ней. Она фанатела от неё в XXI веке — и теперь сама стояла в её башмачках.

Боже.

Это не сон.

Это испытание.

---

Манеж был огромным. Каменные стены, золотые ткани, балконы для знати. Запах ладана смешивался с запахом горячего песка. Марина вышла на центр круга. Толпа замолкла. На балконе — мужчины и женщины в роскошных одеждах, некоторые — смотрели на неё с явной похотью, другие — с любопытством, третьи — с презрением.

Она вдруг вспомнила слова из книги:

«Феодора была необычна. Её танец — не плоть, но суть. Не разврат, но огонь».

Марина глубоко вдохнула.

И начала танцевать.

Не так, как её учили. Не томный танец куртизанки.

А так, как она танцевала в XXI веке — современный, гибкий, чуть восточный, чувственный, но благородный. Каждый взмах руки был мягким, как шелк. Каждый поворот — точным. Тело двигалось, будто говорило:

*«Я — огонь.
Я — жизнь.
Я — не игрушка». *

Зал замер.

На балконе двинулся мужчина — высокая фигура, скрытая в полутени. Но её сердце словно узнало его.

Император.

Или… будущий император.

Он наклонился вперёд.

Смотрел только на неё.

И в этот момент Марина поняла:
её жизнь изменилась.
Слишком сильно.
Слишком стремительно.

И уже не будет прежней.

---

Позже, вернувшись в маленькие покои, она рухнула на постель.

Её руки дрожали.

Сердце колотилось.

Она вцепилась в подушку.

— Это сон… скажи, что это сон…

Но стены молчали.

Окно показывало Константинопольский рынок.

Её дыхание — было слишком настоящим.

Марина закрыла глаза.

«Если это испытание — я выдержу.
Если это судьба — я приму.
Но куртизанкой… я не стану.»

И впервые за всю эту невероятную ночь и день… она почувствовала не страх.