Попаданка . Феодора великая.

Глава 4.

Глава 4

Утро началось с того, что над самым ухом заорали:

— Фео-до-ра! Вставай, звезда ипподрома, подаренная нам лично богами и, кажется, парой купюр сверху!

Марина дёрнулась, открыла глаза и на секунду честно решила, что это будильник на телефоне. Потом увидела низкий закопчённый потолок, неровно выбеленные стены и балку, на которой сушились чужие чулки. И поняла: да. Сон всё ещё продолжается.

Над ней склонилась Клея — старшая в труппе, женщина с грудью, как штурмовой таран, и лицом, которое могло останавливать коней на бегу. На ней был халат цвета старого вина, волосы разбросаны по плечам, но взгляд — трезвый и очень деловой.

— Ты вчера, девка, такое выкинула… — протянула она, смерив Марину снизу вверх. — Пол ипподрома рот пооткрывали. Танец как будто бесы учили, а лицо… будто святая, с иконы сбежавшая. Мужики с ума сходили. Особенно один.

Марина села, придерживая простыню на груди.

— Один — это какой? Тот, который храпел на первых рядах?

— Тот, который может купить всех нас с потрохами, вместе с конями и барабанами, — мечтательно сказала Клея. — Стратег. Племянник императора. Советчик. В пурпурной тунике, с золотым поясом… Глаза как сталь. Сидел прямо, не улыбался. Пока ты танцевать не начала.

Марина почувствовала, как внутри что-то опасно ёкнуло.

Племянник императора.

Юстиниан?

Она когда-то прочитала про него столько, что могла бы сдать отдельный экзамен: реформатор, юрист, тот самый, кто напишет «Кодекс», построит храм Святой Софии и устроит половине империи весёлую жизнь. А сейчас он… сидел в первом ряду и смотрел на её танец.

— И чем всё закончилось? — осторожно спросила Марина.

Клея ухмыльнулась, вытаскивая из-за пазухи сложенный пергамент.

— Тем, что ночью пришёл посыльный. От его имени. С приглашением. Частным. На вечер. Для «особого развлечения».

Марина ощутила, как мир слегка поплыл.

— Для… чего?

— Не делай вид, что не знаешь, — фыркнула Клея. — Выпить вина, потанцевать, поиграть в кости, поговорить о высоком. Ну, и о низком тоже. Ты взрослая девка, не ребёнок. Повезло тебе. Если будешь умна — выведешь труппу в люди. Если нет — вернёшься к нам тихо, но уже… с опытом.

Марина вцепилась в матрас.

«Так. Спокойно. Это просто сон мозга, перегретого историческими биографиями. Я взрослая женщина, я юрист, я умею выходить из идиотских ситуаций. Главное — не рявкнуть: “я девственница, отстаньте от меня, средневековые извращенцы”.»

Она старалась дышать ровно.

— А если я… заболею? — осторожно спросила она.

Клея прищурилась.

— Заболеешь — пойдёт другая. Но такое приглашение дважды не приходит. И… — она наклонилась ближе, понижая голос, — я не знаю, чем ты там богам молилась, но он попросил именно тебя. По имени. «Феодору, что танцевала последней».

Марина на секунду прикрыла глаза.

«Ну конечно. Я хотела встретить великих людей истории. Получи, распишись. Только не в том формате».

Она вздохнула и вылезла из постели.

— Дай мне пару часов, — сказала она. — Мне надо… подумать.

— Думай быстрее, — пожала плечами Клея. — Посыльный придёт к полудню за ответом. А пока — умывайся, красься. Ты сегодня — наша лучшая инвестиция.

---

Умывальня находилась во внутреннем дворике. Каменный жёлоб, вода, стекающая узкой струйкой, глиняные кувшины, мята, натёртая в деревянной чашке. Над всем этим летал влажный утренний воздух Константинополя: пахло морем, рыбой, дымом от пекарен и пряностями.

Марина зачерпнула воду, плеснула на лицо. Холод пробрал до костей — но в голове стало немного яснее.

В отражении воды на неё смотрела другая женщина. Да, отдалённо похожая на Марину — те же большие глаза, привычка морщить переносицу, если что-то не устраивает. Но волосы — длинные, тяжёлые, почти до бедра, густые, цвета расплавленного мёда. Кожа — светлая, как у фарфоровой куклы. Губы — слишком яркие, будто их кто-то только что тронул гранатовым соком. И тело… ну, скажем прямо: чтобы вытащить из него концепцию «куртизанка», даже стараться не надо.

— Спасибо, вселенная, — проворчала Марина. — Дать женщине, всю жизнь сидевшей в джинсах и футболке, вот ЭТО и засунуть в Византию в качестве профессиональной соблазнительницы… чувство юмора у тебя специфическое.

Она коснулась пальцами своей шеи. На коже — тонкая золотая цепочка, под ней — маленький медальон. Вчера она не обратила внимания, а теперь аккуратно раскрыла.

Внутри — крошечный крест и крохотная, едва различимая нацарапанная надпись по-гречески.

«Не забывай, кто ты».

— Поздновато, — прошептала Марина. — Я уже сама запуталась.

Она вытерла лицо, вдохнула поглубже запах мяты и дыма.

«Итак. Факты. Меня зовут Феодора. Я в труппе актрис и танцовщиц. По всем местным понятиям — почти проститутка. Вчера я выдала такой номер, что в меня влюбился, или, по крайней мере, заинтересовался будущий император. Сегодня меня зовут к нему “для развлечения”. Я девственница, и в мои планы не входит отдавать первый раз человеку, который пока что для меня просто историческая статья».

Она прищурилась.

«Опции. Первое: пойти, сделать вид, что всё нормально, а дальше импровизировать и молиться, чтобы нас никто не прервал. Второе: сбежать в монастырь — вариант так себе, я не настолько святая. Третье: заболеть».

Слово «заболеть» приятно согрело мозг профессиональной симулянткой — в прошлом Марине не раз приходилось видеть, как люди изображают симптомы ради больничного. И как врачи отличают правду от спектакля.

«Что проверят? Температуру измерять у нас тут нечем. Можно сказать, что меня всю ночь рвало и крутило живот. Я танцовщица, мне нужен тонус мышц, а не вид умирающего креветочного супа. Клея, может, и поймёт, но у неё на кону деньги. Нужно что-то, чего боятся все».

Она задумалась. И вспоминать о чуме совсем не хотелось, но… есть вещи попроще.

— Варя! — крикнула она, увидев в дверях маленькую служанку.

Та подскочила: