Попаданка . Феодора великая.

Глава 6.

Глава 6

Её привезли во дворец под вечер.

Сначала был только звук: скрип колёс по камню, отдалённый ритм моря за стенами, далёкий колокольный звон и странное, многоголосое гудение города, который не спал никогда. Константинополь дышал, как огромное живое существо — солёным морем, дымом таверн, пряностями, человеческим потом и ладаном.

Феодору — бывшую Марину Ковалёву, специалиста по экономике и танцам под «латино» — тряхнуло на ухабе, она упёрлась ладонью в борт колымаги и подумала очень внятно:

«Ну всё. Похоже, это тот момент, когда в сказках пишут: “И вот её увезли в султанский гарем”. Только у нас тут Византия, никакого султана ещё в помине нет. Зато есть я — с мозгами XXI века и статусом купленной куртизанки. Браво, Марина. Браво, Феодора. Аплодисменты».

— Госпожа… не бойтесь, — робко шепнула рядом девчонка-служанка из театра, та самая, что сегодня помогала ей переодеваться. — Говорят, ваш новый владыка справедлив.

«Справедлив. Замечательно. Пусть будет ещё и слеп, глух и полностью забывший, зачем ему вообще гарем», — машинально подумала она, но вслух только кивнула и натянула на лицо что-то вроде мягкой, усталой улыбки.

Колымага остановилась. Снаружи раздались команды, шуршание шёлка, звон оружия. Дверцу отворили.

Феодора вдохнула — и мир обрушился на неё цветом.

Двор внутренний был залит золотым светом заката. По белым мраморным стенам стелились длинные голубые тени кипарисов, фонтаны шептали тонкими струями, отражая небо. Мозаику пола украшали виноградные лозы и павлины, переливаясь, словно живые.

У ворот — воины в длинных кафтанах, в блестящих доспехах, с плащами цвета спелого вина. Чуть поодаль — евнухи в строгих тёмных одеждах. И над всем этим — запах: тёплый, густой, пряный. Ладан, смола, жареное мясо, розовое масло.

Да, это не картинка из учебника. Это то самое «здесь и сейчас».

— Выходи, — тихо сказал евнух, что сопровождал её. Его голос был безэмоциональным, но глаза — внимательные, цепкие. — Не спотыкайся. На тебя смотрят.

Ну конечно.

Феодора спустилась на мрамор, очень отчётливо сознавая каждый шаг. Платье — лёгкое, сливочно-белое, с золотыми вставками, чуть прозрачное на свету. Талию перехватывает пояс, на лодыжках поблёскивают цепочки. Волосы — мягкая волна, уложенная так, что шея кажется длиннее, чем есть.

Роль «дорогой игрушки» кто-то прописал тщательно.

«Ничего. Игрушка тоже может укусить», — спокойно подумала она.

Её провели через арки, по галереям с мозаиками, мимо статуй и светильников. Куда-нибудь в глубину женской половины — туда, где заканчивается мир мужчин и начинается царство шёпотов, шёлка и интриг.

— Здесь, госпожа, ваши покои, — наконец сказал евнух, распахивая резную дверь.

Внутри было… красиво. Даже слишком.

Небольшой, но высокий зал, стены — расписанные тонкими орнаментами, потолок — с золотыми звёздами на тёмно-синем фоне. В нишах — лампы. На полу — мягкие ковры, такие, что ступни утопают, как в тёплом песке. Возле окна — лежанка с подушками, на низком столике — фрукты, кувшин с вином.

В другой части комнаты — ширма, за ней угадывались очертания купальной чаши.

«Та-ак, Марина, то есть Феодора, — спокойно сказала себе внутренним голосом, — это теперь твой “дом”. В кавычках. До следующего поворота сюжета. Давайте не будем паниковать. Это всего лишь исторический гарем. Что может пойти не так?»

Вопрос был риторический.

Она опустилась на край лежанки и коснулась ткани пальцами. Шёлк. Настоящий, не тот, китайский с рынка. Тёплый, как кожа.

Где-то в глубине дворца прозвучал глухой удар гонга.

— Госпожа, — у порога бесшумно возникла невысокая женщина лет сорока, в строгом тёмном платье. Волосы её были убраны в безупречный узел. Лицо — гладкое, но глаза усталые. — Я — Мелания. Старшая над женской половиной.

Сказала — «старшая», а прозвучало: «надзирательница».

— Добрый вечер, Мелания, — мягко ответила Феодора. — Рада знакомству.

Женщина чуть заметно дёрнула бровью: не ожидала, видимо, что купленная танцовщица умеет вежливо здороваться.

— У нас свои правила, — сухо произнесла Мелания. — Завтра утром с вами поговорят подробно. Сегодня — отдых. Но знайте: вы теперь — часть дома. Не хозяйка. Не гостья.

«Пока», — добавила внутри себя Феодора, улыбнувшись уголком губ.

— Понимаю, — сказала вслух. — Где остальные… женщины?

— В саду. Вечерний час. Когда вы отдохнёте, я пришлю за вами девочку, она проводит.

И исчезла так же тихо, как появилась.

Феодора осталась одна.

Она подошла к окну. Небо над Константинополем уже меняло цвет — от золотого к лиловому, на горизонте зажигались первые огоньки. Слышно было, как далеко-далеко, у моря, кричат чайки.

И вдруг внутри с болезненной ясностью всплыла картинка: её стоптанные кроссовки в московской квартире, чашка с недопитым кофе, ноутбук с открытым документом «Феодора. Эссе о власти и мифе».

— Ну вот, Марина, — прошептала она, — дописалась. Теперь придётся сдавать практику по византийской жизни не на кафедре, а… вот здесь.

Смех вышел сухим.

Она плеснула на лицо воды из кувшина, провела руками по шее, успокаиваясь. И когда за дверью послышался лёгкий стук, уже снова была внешне безмятежна.

— Входи.

Дверь приоткрылась — и в комнату заглянула рыжая головка.

— Госпожа… вы готовы?

Рыжая была, как огонь. Настоящий, рыжий-рыжий, с медным отблеском в прядях, которые избились из косы и лезли в большие серо-зелёные глаза. Лицо густо усыпано веснушками, нос вздёрнутый. Лет шестнадцать, не больше.

— За мной, — сказала она, чуть кивнув. — Меня зовут Хрисия.

— Феодора, — представилась она. — Но ты можешь звать меня госпожой.

— Лучше Феодорой, — шепнула та. — Здесь у всех длинные уши.

Они вышли в коридор.

---

Гарем оказался… совсем не тем, что рисовали фантазии.

Да, было много шёлка. Много украшений. Женщины ходили, как живые витрины ювелирной лавки: браслеты до локтя, ожерелья, тяжёлые серьги, кольца даже на ногах. Да, тут пахло цветами, ладаном и сладостями, до тошноты.