Попаданка: Гуннская пленница

Глава 2. Звездное небо над головой

Первым пришло сознание боли.

Острая, пронзительная боль в виске, будто кто-то вогнал туда раскаленный гвоздь.

Потом — холод.

Ледяной, пронизывающий до костей влажный холод, который полз по спине и цепкими щупальцами забирался под тонкую ткань моего платья.

Я лежала на чем-то твердом и неровном.

Не на привычном паркете музейного зала.

Пахло.

Боже, как пахло!

Резко, дико, непривычно.

Густой, едкий дым костра, в котором щекотало ноздри что-то горькое, вроде полыни.

Сладковато-приторный запах немытого тела, кожи и пота.

Кислый дух влажной шерсти и прелого сена.

И повсюду — запах земли.

Сырой, промозглой, живой.

Я попыталась открыть глаза.

Ресницы слиплись, веки налились свинцом.

Сквозь щель я увидела не привычный белый потолок с софитами, а непроглядную тьму, усеянную миллиардами ослепительно ярких, незнакомых звезд.

Таких больших и близких, что, казалось, можно протянуть руку и коснуться их.

От этого зрелища, величественного и пугающего, дыхание перехватило.

Где я?

Что случилось?

Лекция… музей… тот крюк…

Мысль о артефакте заставила меня судорожно сжать правую руку.

И я почувствовала знакомую шершавость холодного железа.

Он был со мной.

Я не выпустила его.

В ушах стоял оглушительный гул, но теперь я поняла, что это не гул в моей голове.

Это был гул голосов.

Грубых, хриплых, говорящих на странном, гортанном языке, в котором не было ни одного знакомого слова.

Только отрывистые, резкие звуки, шипение и что-то похожее на рычание.

Я рискнула приподнять голову.

Боль в виске вспыхнула с новой силой.

Вокруг, в глубоких сумерках, копошились темные фигуры.

Высокие, коренастые, одетые в меха и кожу.

Длинные волосы, заплетенные в косы, лица скуластые, с узкими прорезями глаз, отсвечивающими в отблесках костров.

Мимо, фыркая и бряцая уздечками, прошли низкорослые, мохнатые лошади.

Это была не реконструкция.

Не киносъемка.

Все было слишком реальным.

Слишком грубым, слишком грязным, слишком… пахнущим.

Паника, острая и слепая, сжала горло.

Я вскрикнула.

Звук получился слабым, сиплым.

Рядом что-то зашевелилось.

Из темноты возникло лицо.

Молодое, обветренное, с плоскими скулами и темными, блестящими, как у хищной птицы, глазами.

Длинные черные волосы были перехвачены кожаным ремешком.

Он что-то крикнул через плечо, не сводя с меня взгляда, полного холодного любопытства.

Я попыталась отползти, но мои движения были слабыми и неуклюжими.

Руки скользили по мокрой траве.

К мне подошли еще двое.

Они говорили друг с другом, тыкая в мою сторону пальцами.

Их взгляды скользили по моему лицу, волосам, останавливались на моем платье — тонком, синем, абсолютно нелепом в этой дикой обстановке.

Один из них, тот, что был старше, с сединой в косах и шрамом через всю щеку, резко наклонился и грубо схватил меня за руку.

Его пальцы, твердые и мозолистые, впились в мое запястье так, что я вскрикнула от боли.

Он что-то прорычал, тыча пальцем в кулак моей правой руки, в котором я все еще сжимала железный крюк.

Я инстинктивно прижала его к груди.

Это была моя единственная ниточка, связывающая с привычным миром.

Единственное, что хоть как-то напоминало мне о том, кто я и откуда.

Но мужчина не отпускал.

Он дернул мою руку к себе, его лицо исказила злая гримаса.

Он что-то требовал, его голос звучал все громче и угрожающе.

Вокруг начала собираться толпа.

Женщины в длинных одеждах, дети с грязными лицами, воины — все смотрели на меня как на диковинного зверя.

Их шепот, смешки и удивленные возгласы сливались в один устрашающий гул.

Старший воин рывком разжал мои пальцы.

Я не могла сопротивляться.

С хриплым торжествующим возгласом он вырвал у меня крюк и высоко поднял его над головой, показывая толпе.

Народ зашумел еще громче.

В их голосах послышались уже не просто любопытство, а нечто большее — трепет, может быть, даже страх.

Мой похититель снова наклонился ко мне, тряс перед моим лицом артефактом и что-то яростно спрашивал.

Я зажмурилась, пытаясь отгородиться от этого кошмара.

Слезы текли по моим щекам, смешиваясь с грязью.

— Я не понимаю… — прошептала я, и мой родной язык прозвучал здесь дико и неуместно. — Отстаньте от меня. Я не понимаю вас…

Он замолчал, прислушиваясь к странным звукам.

Потом его глаза сузились.

Он сказал что-то своим спутникам, и те грубо схватили меня под руки и потащили прочь от костра, сквозь толпу, которая расступалась, провожая нас любопытными взглядами.

Мы шли мимо низких кожанных шатров, мимо грубых повозок.

Я, спотыкаясь, почти не чувствуя под собой ног, позволяла тащить себя.

Мой разум отказывался верить в происходящее.

Это был какой-то ужасный, гиперреалистичный сон.

Сейчас я проснусь.

Сейчас…

Нас остановили у входа в один из шатров, побольше других.

У входа стояли два воина с длинными копьями.

Мой провожатый что-то сказал одному из них, и тот скрылся внутри.

Через мгновение он вышел и кивнул.

Меня втолкнули внутрь.

Воздух в шатре был густым и спертым.

Пахло дымом, кислым кумысом, жареным мясом и чем-то еще — тяжелым, животным, властным.

В центре горел очаг, дым уходил в отверстие наверху.

В свете пламени я увидела фигуры, сидящие на разбросанных по земле шкурах.

И сразу же мой взгляд утонул во взгляде человека, сидевшего в центре.

Он сидел не двигаясь, но его присутствие заполняло все пространство шатра.

Он был невысок ростом, но широк в плечах.

Его лицо, скуластое и желтоватое в свете огня, не было красивым.

Но в нем была гипнотическая сила.

Глубоко посаженные глаза, темные и пронзительные, смотрели на меня с холодным, изучающим любопытством, без страха и без удивления.