Попаданка: Гуннская пленница

Глава 4. Знак духов

Ночь показалась бесконечной. Я не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху за стенкой шатра. В голове проносились обрывки мыслей, панических и бессвязных. А что если я ошиблась? Что если затмение было в другом году? Или его видимость не затрагивала эту местность? Исторические хроники — вещь ненадежная. Я ставила свою жизнь на строчку из пожелтевшего манускрипта.

С рассветом пришла та же женщина — Элдиз, как я позже узнала ее имя. Она принесла новую миску с едой, на этот раз какую-то густую, вязкую кашу, и кувшин с чем-то кислым и слабым, похожим на квас. Я заставила себя съесть все, хотя комок в горле мешал глотать. Силы были нужны. Сегодня мне предстояло либо умереть, либо… либо получить шанс.

Элдиз наблюдала за мной своим суровым, ничего не выражающим взглядом. Потом неожиданно протянула грубый комок ткани, похожий на платье, и меховую накидку. Она тыкала пальцем на мое синее платье, уже порванное и испачканное, и явно показывала, что в нем я выгляжу нелепо и неприлично. Я не стала сопротивляться. Переодевшись в колючую, пропахшую дымом одежду, я почувствовала себя немного менее уязвимой. Теперь я была не совсем уж чужой. Просто очень странной.

Меня вывели из шатра. Лагерь просыпался. Женщины разводили костры, доили кобылиц, мужчины чистили оружие, седлали коней. На меня снова смотрели, но теперь во взглядах было меньше враждебности и больше суеверного любопытства. Слух о «вещей женщине» и о предсказании, должно быть, уже разошелся.

Аттилу я увидела у большого костра в центре стойбища. Он стоял, беседуя с группой военачальников. Он был одет в простой кожаный доспех, на поясе висел длинный, слегка изогнутый меч. Увидев меня, он прервал разговор и жестом подозвал к себе.

Я подошла, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он окинул меня беглым взглядом, оценивая новую одежду, и едва заметно кивнул, словно одобряя выбор Элдиз.

— Солнце поднимается, Ашха, — произнес он без предисловий. Его взгляд был тяжелым и неумолимым. — Скоро оно будет в зените. Ты подтверждаешь свои слова?

Все воины смотрели на меня. Я видела в их глазах недоверие, насмешку, надежду и страх. Я собрала всю свою волю в кулак и посмотрела на небо. Солнце действительно уже было высоко, слепящее и неумолимое. Ясное. Совершенно обычное.

— Подтверждаю, — выдохнула я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Оно померкнет. На несколько минут. Но это будет.

Один из военачальников, молодой и дерзкий, с насмешкой что-то сказал. Я уловила слово «баба» и «бред». Аттила резко обернулся к нему, и тот мгновенно смолк, опустив голову.

— Мы ждем, — просто сказал Аттила и снова повернулся к своим людям, продолжая обсуждать какие-то дела, как будто я и не говорила о конце света.

Агония ожидания была невыносимой. Минуты тянулись, как часы. Солнце сияло все ярче, день был ясным и безоблачным. Воины потихоньку начали перешептываться, бросая на меня все более злые и насмешливые взгляды. Я чувствовала, как по спине ползет холодный пот. Я молилась всем богам, которых знала, и тем, которых не знала.

И вот наступил момент. Резко, как будто кто-то начал поворачивать диммер, свет стал неестественным, желтовато-медным. Птицы, щебетавшие на окраине лагеря, разом смолкли. Легкий ветерок, игравший пологами шатров, затих. Воздух стал густым и давящим.

На лицах воинов исчезли ухмылки. Они замерли, с недоумением глядя на небо.

Аттила поднял голову. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как сузились его глаза.

И тогда край солнечного диска начал чернеть. Медленно, неумолимо, будто невидимый великан откусывал от светила кусок за кусом. Сумерки наступали стремительно, с неестественной, пугающей скоростью. Небо потемнело до цвета темного индиго, и на нем проступили самые яркие звезды. Воздух резко похолодал.

В лагере поднялась паника. Послышались женские крики, плач детей. Кони беспокойно заржали и забили копытами. Люди падали на колени, закрывая лица руками, некоторые начинали выть, обращаясь к богам.

Я стояла, не двигаясь, глядя на это фантастическое, ужасающее зрелище. Я знала его причину. Я изучала его механику. Но здесь и сейчас, в V веке, среди этих людей, это было чистой магией. И я была ее причиной.

Я посмотрела на Аттилу. Он все так же смотрел на небо, на черный диск, пожирающий солнце. Его лицо было каменным, но в его глазах, отражавших это космическое чудо, плясали искры какого-то дикого, первобытного восторга. Он не молился. Он наблюдал. Оценивал. Как полководец оценивает новое оружие невероятной силы.

И вот черная тень начала сползать. Сначала тонкий серп света, потом больше, больше… Слепящий свет хлынул обратно, и день вернулся так же внезапно, как и ушел. Птицы с опозданием и смущенно возобновили свое пение.

Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями и тяжелым дыханием.

Аттила медленно опустил голову и перевел взгляд на меня. Долгий, пронзительный, всевидящий взгляд. В нем не было больше ни насмешки, ни проверки. Был холодный, безоговорочный интерес.

Он сделал шаг ко мне. Лагерь замер, наблюдая.

—Ты сказала правду, — произнес он, и его тихий голос прозвучал громче любого крика. — Духи говорят с тобой.

Он повернулся к своим ошеломленным воинам.

—С этого дня Ашха находится под моей защитой! — его голос гремел, восстанавливая порядок и власть. — Она — вещая женщина. Ее слова будут услышаны. Кто тронет ее — тронет меня.

Потом он снова посмотрел на меня. И в его взгляде я увидела нечто новое. Не просто интерес. Уважение.

— Иди, — сказал он уже тише, — отдохни. Тебе нужно набраться сил. Позже мы поговорим. Мне есть о чем тебя спросить.

Меня отвели обратно в шатер. На этот раз Элдиз смотрела на меня не с суровостью, а с подобострастным страхом. Она постелила мне лучшие шкуры, принесла лучшую еду.

Я сидела, обхватив колени, и не могла унять дрожь. Но это была уже не дрожь страха. Это была дрожь от осознания того, что я только что совершила. Я изменила свое положение в этом мире. Я получила шанс.