Попаданка: Гуннская пленница

Глава 11. Тень на солнце

Счастье, как оказалось, было хрупким и тихим. Оно пряталось в межсезонье степей, в короткие недели относительного затишья между походами. Оно жило в утренней росе на моих ресницах, когда мы скакали с ним наперегонки, и в его смехе — редком, низком и грудном, который он дарил мне, когда я наконец-то научилась уверенно держаться в седле.

Оно пряталось в его шатре по ночам, где мы были просто мужчиной и женщиной, а не вождем и его вещей женой. Где он, сбросив доспехи власти, мог позволить себе быть уязвимым. Где я, забыв о прошлом и будущем, могла просто быть с ним.

Однажды ночью, когда за стенкой шатра выл ветер и шуршал дождь, он лежал на спине, а я, устроившись головой у него на груди, рисовала пальцем невидимые узоры на его коже.

— О чем ты думаешь? — его голос, глухой от легкой дремоты, пророкотал у меня под ухом.

—Я думаю… о том, что все это сон, — призналась я. — И я боюсь проснуться.

Он перевернулся на бок, чтобы посмотреть на меня. В свете тлеющих углей очага его лицо было серьезным.

—Это не сон, Ашха. Ты — самая реальная вещь, что со мной происходила.

— Но откуда я? Ты никогда не спрашиваешь.

—Потому что мне неважно, — он провел рукой по моим волосам. Его прикосновение было привычным и все таким же волнующим. — Ты здесь. Ты со мной. Все остальное — пыль.

Но я видела тень в его глазах. Тень того самого вопроса, который он задавал себе снова и снова. И я понимала, что его доверие — не слепое. Оно выстрадано. И оно нуждается в подтверждении.

— Я из места, где о тебе слагают легенды, — начала я осторожно, глядя на его грудь, а не в глаза. — Где твое имя знает каждый ребенок. Где… — я глубоко вздохнула, — где я знала, что умру, если не прикоснусь к настоящей истории. Не к пыльным свиткам, а к живой плоти и крови.

Он слушал, не перебивая, его пальцы медленно перебирали мои волосы.
—И духи услышали тебя? — спросил он наконец. В его голосе не было насмешки. Была все та же серьезность.

—Не духи, — я покачала головой. — Нечто… большее. Сильнее. Что-то, что я не могу объяснить. Оно привело меня к тебе. Через время. Через… бездну.

Я рискнула поднять на него глаза. Я ждала недоверия, гнева, разочарования. Но в его глазах я увидела лишь глубокое, сосредоточенное понимание.

— Я всегда чувствовал, что ты… не отсюда, — произнес он тихо. — Твои глаза видят слишком много. Твой ум знает то, чего не может знать ни один смертный. — Он коснулся пальцем моей щеки. — Ты смотришь на меня, и иногда мне кажется, что ты видишь… мою тень. То, что будет.

Мое сердце сжалось. Он был так близок к правде, что стало страшно.
—Я вижу только тебя, — солгала я, прижимаясь к нему. — Только здесь и сейчас.

Он не поверил. Я видела это по его взгляду. Но он принял мою ложь как дар, как попытку защитить его от чего-то ужасного.

— Хорошо, — прошептал он, целуя меня в лоб. — Пусть будет так. Здесь и сейчас.

Но тень уже проникла в наш шатер. Она витала в воздухе, невидимая и холодная. Это была тень того дня, который я знала. Того дня, который рано или поздно наступит.

На следующее утро мы сидели у него за столом, разбирая донесения лазутчиков. Он был в хорошем настроении, шутил, его пальцы то и дело находили мои, чтобы коснуться их, как бы проверяя, что я здесь.

Вдруг он отложил свиток и посмотрел на меня, и в его глазах играли озорные искорки.
—Я хочу сделать тебе подарок.
—Опять? — улыбнулась я. — У меня уже есть все, что я хочу.
—Не это, — он покачал головой. — Нечто… особенное. То, что будет только твоим.

Он встал и подошел к большому сундуку, стоявшему в углу шатра. Открыл его и вынул оттуда нечто завернутое в мягкую кожу. Развернул.

Я ахнула.

На его ладони лежал кинжал. Небольшой, изящный, с рукоятью из темного дерева, инкрустированной серебром в виде тех же волков, и с клинком из дамасской стали, на котором играли причудливые узоры.

— Это… — я не могла вымолвить слово.

—Это не для боя, — сказал он, подходя ко мне. — Это для защиты. Чтобы ты всегда помнила — ты не беззащитна. И чтобы другие помнили, что твоя жизнь — под моей защитой. — Он перевернул кинжал и протянул его мне рукоятью вперед. — Возьми.

Я взяла. Кинжал был удивительно легким и идеально лежал в руке.
—Я не умею сражаться, — прошептала я.
—Я научу, — пообещал он. Его глаза сияли. — Мы будем тренироваться. Я буду твоим учителем.

Он встал позади меня, обнял, его руки легли на мои, поправляя хватку. Его грудь прижалась к моей спине, его губы коснулись моей шеи.

— Вот так, — его голос был низким и ласковым прямо у моего уха. — Держи уверенно. Не бойся его. Он — часть тебя теперь.

Я чувствовала тепло его тела, его уверенность, перетекающую в меня. Я чувствовала любовь, гордую и притягательную, с которой он вкладывал в мои руки оружие. Это был не просто подарок. Это был акт глубочайшего доверия и признания моей силы.

Я повернула голову и поймала его губы своими. Поцелуй был благодарным, страстным, полным той немой любви, которую мы не могли выразить словами.

Вдруг он оторвался, его лицо побелело. Он схватился за грудь, из его горла вырвался хриплый, сдавленный звук. Он закашлялся — сухо, мучительно, и на его ладони, которую он поднес ко рту, выступила алая кровь.

Ледышка страха пронзила мое сердце. Я знала. Я знала, что это начало. То, что описано в хрониках. Носовое кровотечение, перешедшее в кровавый кашель. Предвестник.

— Аттила! — бросилась я к нему, роняя кинжал.
—Ничего, — он отмахнулся, стараясь выпрямиться, но его тело снова согнулось в приступе кашля. — Просто… старая рана. Напоминает о себе.

Но это была не рана. Это была смерть. Которая стучалась в дверь. Которая была уже так близко.

Я схватила кувшин с водой, намочила платок, прижала к его губам. Мои руки дрожали. Он пил воду жадно, его глаза были полны боли и недоумения.

— Все хорошо, — прошептал он, вытирая рот. Его взгляд упал на мои дрожащие руки, на мое перекошенное ужасом лицо. — Ашха? Что с тобой? Это же пустяки.

Пустяки. Для него. Для меня же это был приговор. Напоминание о том, что наше счастье — на время. Что часы уже тикают.

Я не могла сдержаться. Слезы хлынули из моих глаз ручьем, беззвучно, неудержимо. Я прижалась к нему, цепляясь за его тунику, пытаясь вдонуть его запах, запомнить каждую черту, каждую секунду, которая у нас еще была.

— Не уходи, — прошептала я в его грудь, сама не зная, что говорю. — Пожалуйста, не уходи от меня.

Он обнял меня, смущенный и встревоженный моей реакцией.

—Я никуда не ухожу, глупая, — он гладил мои волосы, пытаясь успокоить. — Я с тобой. Все хорошо.

Но это была ложь. И мы оба это чувствовали. Тень, что прокралась в наше утро, теперь накрыла нас своим крылом. И я знала, что это только начало.