Попаданка. Инструкция по выживанию для немой ведьмы

ГЛАВА 6. ДОРОГА ИЗ КАМНЕЙ И ШЕПОТА

Следующие три дня в поместье де Вейнов царило зловещее спокойствие. Как перед бурей. Годрик отбыл в соседний город — «улаживать дела», что на деле означало договариваться с аббатисой монастыря Упокоения и продавать права на «проблемную» племянницу за солидное пожертвование. Граф и графиня заперлись в своих покоях. Над домом нависла тишина, густая и липкая, как смола.

Лирана использовала это время с безжалостной эффективностью генерала перед решающим сражением. Её комната превратилась в штаб.

С помощью Элви, чей шепелявый шёпот был тише мышиной возни, они похитили из кладовых всё, что могло пригодиться в дороге: прочную одежду, два плотных плаща, сухари, сыр, копчёное мясо, кожаную флягу. Всё это Элви, дрожа от страха, но с упрямым огоньком в глазах, зашивала в подкладки плащей и юбок.

Торвин работал снаружи. Он «починил» старую, списанную двуколку в дальнем углу сарая. На самом деле он подготовил её к долгой дороге, проверив каждую ось и каждое колесо. Откуда-то из тайников он достал два простых, но крепких кинжала, лук и колчан с двадцатью стрелами — не для Лираны, для себя. Он был её щитом.

На четвёртую ночь, когда луна скрылась за тяжёлыми тучами, пришло время.

Лирана стояла в своей комнате в последний раз. На ней была не бархатная юбка, а прочные штаны из грубой шерсти (похищенные у конюха), тёплая рубаха и короткий, не стесняющий движений кафтан. Волосы, её гордость и печать знатности, были туго заплетены в простую косу и спрятаны под капюшоном. В ножнах у пояса лежал его подарок — тяжёлый кинжал. В кармане — её старый, с рубином. На ощупь.

Она не оглядывалась на кружевную постель, на вышитые подушки. Это была не её жизнь. Её жизнь ждала за воротами, в холодной, опасной тьме.

Тихий, условный стук в дверь — три коротких, два длинных. Элви. Лирана открыла. Девушка стояла на пороге, бледная как полотно, но с собранным узелком в руках. Она кивнула.

Они крались по тёмным, словно вымершим коридорам, как тени. Торвин ждал их у потайной двери в старом винном погребе, которая вела прямо к заднему двору у сараев. Он молча вручил Лиране свёрток — её плащ с зашитыми припасами. Его взгляд говорил: «Пора».

Двор был пуст. Ночная стража обходила парадный фасад. Они почти бежали к сараю, где в густой тени стояла готовая двуколка, запряжённая парой невзрачных, но выносливых пони. Торвин помог Элви забраться на сиденье, укутал её пледом. Лирана вскочила рядом, взяла вожжи. Сердце колотилось так, что, казалось, эхо разнесётся по всему спящему поместью.

Торвин сел сзади, положив лук на колени. Он кивнул.

Лирана щёлкнула языком — беззвучно, но пони, наученные Торвином, тронулись с места. Колёса, обильно смазанные, почти не скрипели. Они выехали за ворота заднего двора, которые старый солдат оставил незапертыми с утра, и выкатились на грунтовую дорогу, ведущую в лес, а не к главным воротам.

Первую сотню ярдов они ехали в гробовой тишине, нарушаемой лишь мягким топотом копыт и шуршанием колёс. Поместье де Вейн, тёмный зубчатый силуэт, медленно отдалялся, растворяясь в ночи.

И только когда последний огонёк в башне скрылся за поворотом, Лирана позволила себе выдохнуть. Струйка пара повисла в холодном воздухе. Они сделали это. Они сбежали.

Но побег — это только начало путешествия. Дорога в столицу занимала неделю на хороших лошадях. На их пони, с объездом основных трактов, — все десять дней. Десять дней в открытом поле, с зимними ветрами, волками, а возможно, и людьми Годрика, которых он наверняка пошлёт в погоню.

К утру они углубились в рыжий, голый осенний лес. Морозец покрыл инеем пожухлую траву и плащи. Элви дрожала, кутаясь в плед. Торвин, не теряя бдительности, жестами показал Лиране, где свернуть к ручью, чтобы напоить пони и не оставлять следов на основной дороге.

Именно у ручья Лирана впервые применила свой дар в практических, бытовых целях. Им нужно было развести огонь, чтобы согреть замёрзшие пальцы Элви и вскипятить воду. Но трут и кресало требовали ловкости, которой у неё не было в перчатках, а снять их — значило показать изувеченные руки.

Торвин собрал хворост, сложил костерок. Но ветер гасил каждую искру. Лирана присела у сложенных веток, сняла одну перчатку. Элви ахнула, увидев её ладони. Лирана проигнорировала это. Она приложила голую ладонь к плоскому камню у будущего костра, чувствуя его структуру. Она нашла не точку резонанса, а точку… нагрева. Место, где трение рождает тепло.

Она взяла сухую, тонкую щепку и, приставив её остриём к найденной точке на камне, начала быстро-быстро тереть, но не руками. Она ударяла по противоположному концу щепки подушечкой пальца, создавая микро-вибрацию, которая заставляла щепку дрыгать и тереться о камень с бешеной скоростью.

Сначала ничего. Потом появился запах горелого дерева. Потом — тончайшая струйка дыма. И наконец, с треском, вспыхнул крошечный, яростный уголёк. Лирана ловко сбросила его в трут. Через мгновение огонь охватил хворост.

Элви смотрела на это, разинув рот. Торвин кивнул, как будто говорил: «Логично».

Этот маленький, дымный костёр стал их первым общим достижением на воле. Не магия вокала, сотрясающая стены. Магия выживания. Тихая, практичная, необходимая.

Сидя у огня, грея руки, Лирана впервые за много дней почувствовала не гнев и не страх, а нечто иное. Хрупкую, но реальную надежду. Они были грязны, уставши, в бегах. Но они были свободны. И у них была дорога. Дорога к Турниру. К шансу.

Торвин указал пальцем на восток, туда, где за лесом должна была лежать большая дорога на столицу. Затем он показал на уши, на землю, на небо. Будь настороже. Не только за людьми. За всем.

Лирана кивнула. Она достала из узла кусок сыра, разломила его на три части, протянула спутникам.

Они ели молча. Но это молчание уже не было одиноким. Оно было общим. Звуком их маленького, непокорного братства, затерянного в огромном, безразличном мире, который ждал от них песни, а они несли с собой лишь тихий, упрямый ритм своих сердец.