Попаданка. Инструкция по выживанию для немой ведьмы

ГЛАВА 14. КАМЕННЫЕ ЦВЕТЫ И ШЁПОТ НОЖА

Победа дала им не почёт, а щит из страха и любопытства. Никто в «Притихшем Эхо» не пытался больше подслушивать у их двери. Но теперь, когда Лирана выходила на улицу, за ней тянулся шлейф взглядов: осторожных, оценивающих, враждебных. Она стала знаменитостью. Неудобной.

Первым «подарком» славы стала посылка. Её принёс утром хозяин таверны — маленькую, изящную шкатулку из тёмного дерева, перевязанную серебряной лентой. Без сопроводительной записки.

Бренн, прежде чем Лирана успела её открыть, взял шкатулку, поднёс к уху, слегка потряс, потом поставил на стол и одним движением толстого ножа вскрыл замок издалека. Внутри, на бархатной подушке, лежали не яд и не проклятый артефакт. Лежали изумрудные серёжки идеальной огранки, стоившие целое состояние. И крошечная, свёрнутая трубочкой карта с нарисованным на ней гербом — три лилии под короной. Герб дома Вальтур. Кассиана.

Послание было ясным: богатство и покровительство в обмен на… что? На сдачу? На отказ от участия?

Лирана взяла одну серёжку. Камень был холодным и идеально гладким. Она показала её Бренну, потом нарисовала в воздухе знак вопроса.

— Покупают, — хмуро сказал Бренн. — Хотят, чтобы ты снялась с испытаний «по состоянию здоровья» или проиграла в первом же раунде. Классика. Значит, боятся.

Лирана положила серёжку обратно, закрыла шкатушку и отодвинула её от себя, как что-то ядовитое. Потом взяла уголок карты с гербом и, держа над пламенем свечи, дождалась, пока бумага не вспыхнула и не обратилась в пепел. Ответ был дан.

Вторым «подарком» стала Элви. Вернувшись с рынка в тот же день, она была в слезах и держалась за щёку. Её шепелявый шёпот дрожал, когда она объяснила жестами: к ней подошёл хорошо одетый мужчина, назвался «другом семьи де Вейн», сунул ей в руку монету и сказал, что «барышне Лиране будет полезно узнать, что её старый друг Торвин разыскивается в графстве за дезертирство, а уродливых шепелявых служанок в столице находят частенько мёртвыми в канавах». Угроза была грубой и неприкрытой. Кейлен напоминал о себе.

Торвин, услышав это (вернее, увидев объяснения Элви), не изменился в лице. Он лишь достал свой боевой нож и начал точить его с медленной, смертоносной сосредоточенностью. Его молчание было красноречивее любой клятвы.

Третьим и самым неожиданным «гостем» стал мальчик-посыльный. Он вручил Лиране не записку, а камень — обычный речной булыжник, но на одной его стороне кто-то старательно вывел краской знак: перечёркнутое ухо. Знак «глухих» — подпольного сообщества немых и слабослышащих в городе, о котором Бренн когда-то вскользь упоминал.

На обратной стороне камня было нацарапано место и время: «Старая мельница. Полночь».

Это было либо ловушкой, либо… возможностью. Шансом найти тех, кто понимал её не с точки зрения магии, а с точки зрения самой немоты.

— Риск, — показал Торвин, проведя пальцем по горлу.
— Возможность, — парировал Бренн. — Если это свои, они могут дать то, чего не могу я — информацию из низов, глаза и уши в городе.

Лирана какое-то время смотрела на камень в руке. Потом кивнула. Они пойдут. Все вместе. Подготовившись.

Но перед ночной вылазкой была ещё одна задача — подготовка к «Защите». Испытание представляло собой поединки один на один на маленькой круглой арене. Маги должны были защищать хрустальный кубок, стоящий на пьедестале позади них, пока соперник пытался разбить его заклинаниями. Можно было атаковать и самого противника, но главная цель — кубок.

Как защищаться, не имея голоса для щитов и барьеров? Как атаковать?

Бренн предложил решение, до гениальности простое. Он принёс из кузни два небольших, тонкостенных медных таза.
— Резонаторы, — пояснил он. — Ты не можешь создать барьер звуком. Но можешь создать… помеху. — Он ударил по одному тазу, и тот загудел противной, визгливой нотой. — Если ты найдёшь резонансную частоту заклинания соперника и наложишь на него свой диссонанс — оно развалится, не долетев. А таз усилит твой «крик».

Идея была хороша, но требовала невероятной скорости реакции. Нужно было услышать (вернее, почувствовать) заклинание в момент его зарождения и тут же ответить.

Их тренировку устроили в том же заброшенном дворе. Бренн и Торвин по очереди бросали в неё камни и куски железа, имитируя атаки, а она должна была, не видя броска (ей завязывали глаза), уловить вибрацию в воздухе и ударить в нужный таз, чтобы звуковая волна сбила камень с траектории. Сначала ничего не получалось. Она получала синяки. Потом начало выходить — иногда. Это было изматывающе.

К вечеру она валилась с ног, покрытая синяками, с гулом в костях от постоянных ударов по меди. Но она научилась. Не всегда, не идеально, но научилась чувствовать приближение угрозы по малейшему дрожанию воздуха.

Именно это умение, выкованное болью и концентрацией, спасло им жизни той же ночью.

На пути к Старой мельнице, в самом сердце запутанных, тёмных переулков Портного ряда, на них напали.

Не Кейлен с его намёками. Не инквизиция с её ритуалами. Разбойники. Трое, с ножами и дубинами, вышли из-за угла, блокировав узкую улицу. Их движения были слишком тихими, слишком слаженными для обычных гопников. Наёмники.

— Кошелёк и девчонку с посохом, — буркнул передний, низкорослый и коренастый. — Остальных можем не трогать.

Торвин шагнул вперёд, его нож уже в руке. Бренн сгруппировался, держа в руках короткую, тяжёлую кузнечную кувалду, взятую на всякий случай. Элви прижалась к стене.

Лирана же, всё ещё на взводе после тренировки, почувствовала не то. Не движение нападающих. Движение за ними. В тени арки чуть поодаль стоял четвёртый. Он не собирался атаковать. Он наблюдал. И в его руке был не нож, а короткая трубка.

Она не думала. Она действовала. Резким движением она ударила Эхом о стену дома рядом с собой, послав в камень короткую, резкую вибрацию. От стены откололся кусок штукатурки и упал с шумом как раз между ними и наёмниками.