Попаданка. Инструкция по выживанию для немой ведьмы

ГЛАВА 15. ПЕРВАЯ КРОВЬ ЭХА

Жеребьёвка проходила в том же синем шатре регистрации. Атмосфера была иной — не празднично-соревновательной, а по-спортивному напряжённой. Здесь уже не было зевак, только участники и несколько официальных лиц. Воздух пахнет потом, металлом и страхом.

Лирана стояла немного в стороне, опираясь на Эхо. Её тело ныло от вчерашних синяков, но разум был ясен и холоден, как лезвие. Она наблюдала, как другие участники тянут из медного шлема свёрнутые пергаменты с номерами. Кассиан вытянул свой, даже не взглянув, и отошёл, уверенный в победе над любым.

Когда подошла её очередь, чиновник бросил на неё усталый взгляд и сунул шлем прямо под нос. Она засунула руку внутрь, нащупала последний оставшийся клочок. Развернула. На нём был выведен номер 7.

— Седьмая пара, — монотонно объявил чиновник, сверяясь со списком. — Лира, гильдия резонансщиков, против… Фелан из дома Горран.

Из группы участников вышел коренастый, рыжеволосый парень с веснушчатым лицом и насмешливым прищуром. Дом Горран славился магами-«громовержцами», специалистами по ударным, оглушающим заклинаниям. Идеальный первый противник для проверки её «защиты» — его атаки должны были быть мощными, но простыми, как удар кулаком.

Фелан оценивающе оглядел её с ног до головы, его взгляд задержался на медных тазах, висевших у неё за спиной на ремне.
— О, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Смотри-ка, кухонная утварь в качестве доспехов. Надеюсь, твои кастрюли крепкие, немота. Я буду нежен, как удар молнии.

Сдержанный смешок пробежал по шатру. Лирана проигнорировала его. Она лишь кивнула, подтверждая, что готова.

Арена для «Защиты» представляла собой круг диаметром около десяти метров, огороженный невысоким барьером из белого камня. В центре, на противоположных концах, стояли два алебастровых пьедестала, на каждом — хрустальный кубок, сверкающий в утреннем солнце. Задача: защитить свой и разбить чужой. Выход за круг — поражение. Потеря сознания — поражение.

Лирана заняла свою позицию у кубка. Фелан — свою. Он снял плащ, обнажив мускулистые руки, покрытые татуировками в виде молний. Он размял шею, издавая низкое горловое пение, от которого в воздухе запахло озоном.

Судья, старый маг в серой мантии, поднял руку.
— Начинайте!

Фелан не стал размениваться. Он вдохнул полной грудью и крикнул. Не слово, а чистый, сконцентрированный звуковой удар. Волна видимого искажения воздуха рванулась от него, сметая пыль с плит, прямо к её кубку.

Лирана уже была готова. Она не видела волну — она чувствовала её приближение как нарастающее давление на кожу лица и груди. Она рванула один из тазов вперёд и ударила по нему ребром ладони, не Эхом — её рука была быстрее.

ВЗЗЗЗЫНЬ!

Высокий, пронзительный гонг меди разрезал воздух. Он не был громким, как крик Фелана. Но он был точно настроенным. Лирана уловила основную частоту звукового удара и ответила частотой, которая была ей противоположна — диссонансом, разрушающим целостность волны.

Невидимая стена звука, летевшая на кубок, дрогнула, заколебалась и, не долетев пары футов, рассыпалась в безвредный вихрь, лишь слегка взъерошивший её волосы.

На трибунах, заполненных теперь уже избранной публикой (другими участниками, знатью, представителями гильдий), пронёсся удивлённый гул. Фелан нахмурился. Его первая пробная атака была парирована слишком… легко.

— Везучая, — проворчал он и начал петь. На этот раз заклинание было сложнее — не один удар, а серия звуковых «клинков», которые должны были окружить и разрезать её кубок с разных сторон.

Лирана двигалась. Она не стояла на месте. Она вращалась вокруг своего пьедестала, её посох и тазы стали продолжениями её рук. Каждый раз, чувствуя рождение нового «клинка» в горле Фелана по специфической вибрации воздуха, она отвечала. Ударом по тазу. Коротким щелчком Эха о камень арены, создающим локальную вибрационную помеху. Иногда она просто выдыхала в нужном направлении, посылая сфокусированную струю воздуха, которая искажала траекторию слабого заклинания.

Это был не бой. Это был танец. Танец предвосхищения и реакции. Она не пересиливала его. Она его переигрывала. Её защита была подобна сети — не прочной, но запутанной, в которой его грубая сила вязла и теряла форму.

Лицо Фелана побагровело от напряжения и злости. Его песня сорвалась на крик. Он собрался для мощной, всесокрушающей атаки — знаменитого «Грома Горранов», способного разнести в пыль не только кубок, но и часть арены.

И в этот момент, пока он набирал воздух, готовя финальный аккорд, Лирана атаковала.

Она не стала целиться в него. Она ударила Эхом по своему собственному тазу, висевшему у неё на груди, но сделала это особым образом — так, чтобы возник не просто звук, а резкая, болезненная для слуха вибрационная волна, направленная не широко, а тонким лучом — прямо в его горло, в тот момент, когда его голосовые связки были максимально напряжены.

Фелан, готовый издать победный рёв, вдруг захлебнулся. Его собственный звук, столкнувшись с этой враждебной вибрацией извне, ударил ему же в связки. Он закашлялся, схватившись за горло, его заклинание рассеялось в хрипе и боли.

Этого мгновения хватило. Лирана рванулась вперёд, не к нему, а к его кубку. Она не стала бить по нему Эхом издалека. Она подбежала и, уже у самой цели, резко топнула каблуком по плите у основания пьедестала.

Удар был несильным. Но точным. Он попал в резонансную частоту хрусталя.

Кубок на пьедестале Фелана вздрогнул и с чистым, печальным звоном раскололся на две идеальные половинки, которые упали на камень.

Тишина.

Судья медленно поднял руку.
— Победа… Лиры.

Фелан, всё ещё давясь кашлем, смотрел на осколки своего кубка с немым бешенством, потом на неё. Но в его взгляде, кроме злости, было и нечто иное — недоумение. Он проиграл. Но как? Её даже не слышно было!