Попаданка. Инструкция по выживанию для немой ведьмы

ГЛАВА 24. СУД НАД ТИШИНОЙ

Медный диск лежал на столе в их школе, как обвинительный акт. Блестящий, холодный, беспощадный. Доказательство их «вторжения». Весть о жалобе дома Вальтур облетела город быстрее, чем они успели отогреть Лина. Сочувствие соседей-ремесленников сменилось настороженностью. Никто не хотел связываться с теми, на кого ополчился один из столпов королевства.

Первым, как и ожидалось, пришёл Мастер Вейлан. Но не как союзник. Как посредник с ультиматумом.
— Совет Собора в ярости, — сказал он, не садясь, стоя посреди ещё пахнущего свежим деревом сарая. — Вы не просто нарушили закон о частной собственности. Вы применили неклассифицированную магию на представителя знатного дома. Это уже не ересь. Это угроза государственной безопасности.
— Они похитили моего ученика, — хрипло, но чётко ответила Лирана. Голос возвращался к ней, обретая металл.
— Доказательства? — Вейлан поднял бровь. — Слово мальчишки-простолюдина против печати Вальтуров и их стражников, которые клянутся, что он сам пришёл к ним просить милостыню и свалился в их погреб, пытаясь что-то стащить. У вас есть свидетели? Нет. У вас есть этот, — он ткнул пальцем в диск. — Артефакт явно магического свойства, обнаруженный на их земле.

Он сделал паузу, давая словам осесть.
— Но есть выход. Дом Вальтур (а за ним и Собор) согласны отозвать жалобу. При двух условиях.

Все в комнате замерли.
— Первое: вы публично отрекаетесь от своего «метода» и признаёте, что ваши успехи на Турнире были… удачным стечением обстоятельств и элементарной физикой, не имеющей отношения к магии.
— Второе: вы закрываете эту лавочку, — он обвёл рукой их школу, — и передаёте своих «учеников» в Академию для «надлежащего обследования и реабилитации».

Тишина повисла густая, как смола. Бренн заскрипел зубами. Торвин неподвижно замер у двери. Элви обняла испуганную Тани. Лин сжался в комок.

Это была капитуляция. Полная и безоговорочная. Их метод был бы объявлен шарлатанством, а ученики… попали бы в руки тех, кто считал их «браком». Судьба их была бы предрешена.

— Нет, — сказала Лирана. Одно слово. Твёрдое, как гранит.

Вейлан вздохнул, как человек, ожидавший этого, но всё же надеявшийся на чудо.
— Тогда вас вызовут на слушание в Королевский совет через три дня. Без адвоката, без сторонников. Судьёй будет лорд-канцлер, зять главы дома Вальтур. Вы понимаете, что это значит?

— Это значит, — раздался новый голос из дверного проёма, — что им понадобится чертовски хороший адвокат.

В дверях стоял Гаррет, старый каменотёс. Но не в засаленной робе, а в поношенном, но чистом камзоле, с кожаной сумкой через плечо. Его осанка изменилась, взгляд был ясным и острым.
— В молодости, — сказал он, входя, — я был не только каменотёсом. Я был писцом у старого лорда-судьи. Знаю, как пишутся эти бумаги, и знаю, где в них бывают… трещины.

Вейлан смерил его презрительным взглядом.
— Ты? Ремесленник? Ты хочешь оспорить лучших легистов королевства?
— Я хочу оспорить ложь, — спокойно ответил Гаррет. — А против лжи иногда достаточно одного честного резца. Если, конечно, честь ещё чего-то стоит в этих стенах.

Он повернулся к Лиране.
— У нас три дня. Вам нужно научиться говорить не с камнями. С людьми. Расскажите мне всё. Каждую деталь. От первого удара на Турнире до последнего стука в стене поместья. Я найду, за что зацепиться.

Началась лихорадочная подготовка. Гаррет оказался кладезем знаний о законах, прецедентах и, что важнее, о людях из Совета. Он диктовал Элви и Кэлу, те писали, составляя хронологию, выискивая несоответствия в вероятных показаниях стражников Вальтуров (распорядок смен, кто где был).

Тем временем давление нарастало. К Тане и её бабке Мире пришли «доброжелатели» из Собора, предлагая «бесплатное лечение» для девочки в храмовом лазарете. Мира, стиснув зубы, отказалась, но страх в её глазах читался ясно. По городу поползли слухи, что «школа немых» занимается тёмными ритуалами и ворует детей для жертвоприношений.

Накануне слушания к ним явился Раэль. Он выглядел уставшим.
— Капитан, — начала Лирана, — если вы здесь, чтобы предупредить нас…
— Я здесь, чтобы сказать, что буду на слушании, — перебил он. — Как представитель короны. Моя задача — обеспечить порядок и доложить королю. — Он посмотрел на неё прямо. — Говорите только правду. Не пытайтесь быть умнее легистов. Ваша сила не в хитросплетениях слов. Она в простоте. В вашей правде. Пусть они её услышат.

День слушания настал. Его проводили не в большом тронном зале, а в Зал Совета — помещении поменьше, панельном, с длинным дубовым столом и высокими витражными окнами, бросающими на пол цветные пятна. За столом сидели: лорд-канцлер Малкольм (холодный, с рыбьими глазами), представитель Собора (тот самый инквизитор), Мастер Вейлан и ещё двое советников. Со стороны обвинения — легист дома Вальтур, длинный, тощий мужчина с лицом, не выражающим ничего.

Лирану впустили одну. Её команду, включая Гаррета, оставили за дверью. Она стояла посреди зала, чувствуя себя голым нервом под этими взглядами.

Легист Вальтуров изложил дело: посягательство на собственность, применение опасной магии, похищение слуги (Лин был объявлен «сбежавшим подмастерьем, взятым из милости»). Всё было гладко, логично, подкреплено «уликой» — медным диском. Он требовал закрытия школы, наказания Лираны и «перевоспитания» её подопечных.

Потом дали слово ей. Голос сдал в первый же момент, став хриплым шёпотом. Но она заставила себя говорить. Медленно, разбивая речь на короткие фразы. Она рассказала о Лине. О его даре. О его исчезновении. О том, как они искали. Она не отрицала, что использовали магию. Она объясняла её.

— Мы не ломали стену, — проскрипела она. — Мы попросили её помочь найти того, кто внутри боялся. Камень… он помнил страх. И отозвался.

Инквизитор усмехнулся — сухой, беззвучный звук.
— Поэтично. Но закон не признаёт «просьб к камням». Закон признаёт факты. Факт — ваш артефакт на их земле. Факт — их слуга у вас. Вы нарушили границу. Физическую и магическую.