Попаданка. Инструкция по выживанию для немой ведьмы

ГЛАВА 25. ДАР И ДОЛГ

Победа, даже такая сомнительная, пахла сладко. Весть о том, что «школа немых заставила Вальтуров отступить», поползла по городу, обрастая легендами. На следующий день после слушания в Тупике Глиняных Горшков выстроилась очередь. Не из любопытных. Из тех, кто раньше боялся даже подойти.

Пришла женщина с дочкой, у которой пальцы оставляли на дереве тёплые, замысловатые узоры — не ожоги, а словно само дерево расцветало под её прикосновением. Привёл отец сына-подростка, который мог, прислушавшись к земле, найти подземный ключ или пустоту. Притащили старика, почти глухого, чьи стук по наковальне заставлял вибрировать и чистить от ржавчины любой металл в радиусе десяти шагов.

Школа перестала быть сараем. Она стала убежищем. У Лираны теперь было двенадцать учеников разного возраста. Они спали на полу, на соломенных тюфяках, ели скудную похлёбку, которую варили сообща, но в их глазах горел огонь, которого она не видела даже у самых прилежных певцов Академии. Это был огонь признания. Их впервые не называли ущербными. Их способности называли дарами.

Но с роском пришли новые проблемы. Первой стала еда. Двенадцать ртов — не шутка. Их запасы таяли. Пожертвования соседей-ремесленников были щедрыми, но не бесконечными. Нужен был доход.

Бренн предложил то, что умел лучше всего: работать. Не просить, а делать.
— У каждого дара есть применение, — провозгласил он на утреннем сборе. — Лин чувствует слабые места в камне и дереве. Значит, мы можем проверять стройматериалы для гильдии каменщиков. Тана говорит с водой — можем чистить колодцы и находить новые родники. Старик Грон (кузнец-резонансник) может «простукивать» инструменты на предмет внутренних трещин. Мы берём заказы. Берём скромно. Но берём.

Идея сработала. Первый заказ пришёл от самого Гаррета: проверить партию песчаника для ремонта городской стены (той самой, которую они «разбудили»). Лин, проведя руками по каждому блоку, отбраковал три — в них была скрытая влага и рыхлость. Каменщики, сначала скептичные, после раскола бракованных камней стали смотреть на мальчика с уважением. Заказ оплатили едой и несколькими медяками.

Второй проблемой стала безопасность. Теперь они были заметны. Торвин, с помощью нескольких самых крепких учеников-подростков, организовал ночное дежурство. Но против магии страж или забор не помогут.

Именно тогда пришёл первый «подарок» Кассиана. Его принёс не слуга, а странный механический голубь из полированной латуни, который сел на подоконник школы, щёлкнул клювом и выронил из брюшка маленький свиток. На нём было всего два слова: «Долг оплачен. Не обольщайтесь.»

Послание было ясно. Он спас их от суда. Теперь они были в долгу. И он напоминал, что это перемирие — временное.

Но был и другой, более коварный «подарок». Через несколько дней в школу пришёл молодой человек в дорогой, но неброской одежде. Он представился Люсьеном, младшим сыном одного из торговых домов, снабжавших Академию. Он говорил мягко, умно, и его интерес к их работе казался искренним.
— Ваш подход… он революционен, — сказал он, наблюдая, как Тина «успокаивает» бурлящий от грязной воды котёл, заставляя взвесь оседать чистыми ударами по его бортам. — Академия задыхается в догмах. Я мог бы… стать вашим покровителем. Обеспечить материалы, связи, защиту от мелких неприятностей Собора.

Предложение было заманчивым. Слишком. Лирана, помня урок с изумрудными серёжками, отказала вежливо, но твёрдо. Люсьен улыбнулся, поклонился и ушёл, не настаивая. Но Гаррет, наблюдавший из угла, потом сказал:
— Торговец. Чует, где можно вложить деньги и получить дивиденды. Не верь ему. Он купит школу, а потом продаст Собору по частям.

Третьей, самой неожиданной проблемой стали… сами ученики. Не все. Но нашёлся один — рослый, угрюмый парень по имени Драк, чей дар заключался в создании оглушительного, раздражающего гула. На тренировках он постоянно переходил грань, пытаясь не контролировать вибрацию, а доминировать с её помощью. Он издевался над тихой Таной, дразнил Лина, называя его «каменное ушко». Его привела мать, отчаявшаяся справиться с его вспышками гнева, во время которых он бился в припадках, сотрясая всю хижину.

— Он не злой, — шептала его мать, сжимая в руках потрёпанную шапку. — Он просто… не может справиться с этим шумом в себе.

Лирана взяла Драка в ученики, надеясь помочь. Но он стал трещиной в их маленьком, хрупком сообществе. Его дар был обратной стороной их философии — не диалог, а приказ. И это привлекало некоторых других подростков, жаждавших не понимания, а силы.

Однажды Драк, во время спора с Лином о том, как лучше проверить балку, не выдержал и крикнул. Не голосом. Всем своим существом. Волна низкочастотного гула прокатилась по сараю, заставив задребезжать стёкла, а нескольких младших учеников — упасть на колени, хватаясь за уши.

Тишина после этого была страшной. Лин сжался в комок. Тина заплакала. Все смотрели на Лирану. Что она сделает? Прогонит? Накажет?

Лирана подошла к Драку. Он стоял, тяжело дыша, с вызовом в глазах, но и со страхом — он понимал, что переступил черту.

Она не ударила его. Не стала кричать. Она сняла одну перчатку и приложила ладонь к его груди, прямо над сердцем. Она почувствовала бешеную, хаотичную вибрацию, бившуюся в его грудной клетке, как птица в клетке. Это был не просто дар. Это была боль. Одиночество. Ярость от того, что тебя не слышат.

И она начала глушить. Не его дар. Его панику. Медленными, ритмичными нажатиями, синхронизированными с ударами его же собственного сердца, она начала вносить порядок в этот хаос. Она не подавляла. Она направляла. Как когда-то с огнём на Турнире.

Драк сначала вздрогнул, пытаясь оттолкнуть её. Потом замер. Его дыхание начало выравниваться. Дикий блеск в глазах померк. Через минуту он стоял, опустив голову, дрожа всем телом, но тихий.