Попаданка. Инструкция по выживанию для немой ведьмы

ГЛАВА 26. ТРЕЩИНА В ГОРОДЕ

Беда пришла, как и положено беде, — нежданно и к самым слабым. В квартале красильщиков, том самом, где когда-то пряталась их школа, обрушился старый дом. Не полностью — просел угол, потянув за собой стену и перекрытия двух соседних лачуг. Погибли двое: старик и ребёнок. Десятки семей остались без крова. Городские власти, вечно занятые делами знати, отреагировали вяло: прислали пару стражников оцепить район и обещали «разобрать завал в ближайшее время».

Но для обитателей квартала «ближайшее время» означало ночёвку на улице в преддверии осенних дождей. И именно к ним, а не к городским властям, пришли за помощью.

Первой прибежала старая Мира. Её голос, всегда тихий, теперь дрожал от отчаяния:
— Там… там ещё люди могут быть под завалом! Слышали стоны! А стража говорит — опасно, жди мастеров. Мастеров ждать три дня! Помогите, ради всего святого! Ваша магия… вы же слышите камень!

Лирана не раздумывала. Она собрала всех, кто мог быть полезен: Лина, чтобы «прослушать» завал на предмет пустот и живых, Драка (под пристальным взглядом Торвина), чей грубый резонанс мог аккуратно дробить крупные обломки, Тина с её умением чувствовать воду могла определить, не прорвало ли где трубу. Бренн, Гаррет и остальные ученики остались — чтобы охранять школу и готовить место для возможных пострадавших.

На месте обвала царил хаос. Плач женщин, крики мужчин, пытающихся разгрести руины голыми руками, едкий запах пыли и страха. Стражники скучающе переминались у края зоны, явно не желая лезть под неустойчивые конструкции.

Лин, бледный, но собранный, сразу приложил руки к уцелевшей стене соседнего дома, закрыл глаза. Его лицо исказилось.
— Там… три пустоты. Две маленькие. Одна побольше. В большой… что-то движется. Слабо.

Это был приговор и надежда одновременно. Люди были живы, но завал мог рухнуть в любой момент.

Лирана взяла на себя командование. Она указала Драку на груду балок, подпиравших основную массу обрушения.
— Тихо. Только резонанс. Разрушай связи в дереве, но не трогай камень. Понял?

Драк кивнул, его обычная угрюмость сменилась сосредоточенностью. Впервые его дар был нужен не для разрушения, а для спасения. Он приложил ладони к древесине и начал издавать низкий, вибрирующий гул. Пыль заструилась с балок, дерево трещало, но не ломалось — оно как бы расслаивалось по волокнам, теряя структурную прочность. Через несколько минут балки можно было оттащить вручную, не вызывая нового обвала.

Тем временем Лин, ведомый своими ощущениями, указывал, куда копать. Работали вручную, передавая камни по цепочке. Соседи, увидев, что что-то происходит, стали подключаться. Возникла странная, молчаливая солидарность: ремесленники, которые ещё недавно с опаской поглядывали на «еретиков», теперь работали с ними плечом к плечу.

Первыми извлекли двух детей — перепуганных, в синяках, но живых. Их матери рыдали, обнимая Лирану за ноги. Потом нашли старуху, зажатую упавшим шкафом. Драк аккуратно «размягчил» древесину, и её освободили.

Но самая большая пустота оставалась недоступной — её перекрывала массивная каменная плита, часть старого фундамента. Под ней, судя по слабым вибрациям, кто-то ещё был.

— Не сдвинуть, — хрипел Гаррет, осмотрев плиту. — Давление сверху огромное. Тронешь — всё рухнет.

Лина вызвалась попробовать. Но его дар был тоньше — он чувствовал слабые места, но не мог воздействовать на такую массу. Драк выдохся, его лицо было серым от перенапряжения.

Лирана приложила руки в перчатках к плите. Она чувствовала её монолитную, подавляющую тяжесть. Нельзя было просить её сдвинуться — она бы убила тех, кто под ней. Нужно было… изменить её.

И тут она вспомнила урок у стены поместья Вальтур. Не сила. Резонанс. Но не разрушающий. Преобразующий.

Она позвала Лина и Тина.
— Лин, найди в плите… линию. Линию, где её песня может разделиться. Тина, ты чувствуешь поток. Давай мне ритм. Ритм воды, которая точит камень.

Она не была уверена, что это сработает. Это была отчаянная импровизация. Лин, дрожа, провёл рукой по поверхности, указал на почти невидимую трещину. Тина, присев у лужи, начала тихо барабанить пальцами по поверхности воды, создавая чёткий, повторяющийся ритм капель.

Лирана закрыла глаза. Она поймала ритм Тины, пропустила его через себя, через перчатки, и направила в ту самую трещину. Она посылала в камень не удар, а вибрацию усталости. Вибрацию, которая говорила камню: «Ты стар. Ты устал держать эту тяжесть. Позволь себе… расколоться по старому шву. Аккуратно».

Минуты тянулись, как часы. Ничего не происходило. Над ними нависала гробовая тишина, прерываемая лишь мерным постукиванием Тины.

И вдруг плита вздохнула. Тихим, каменным скрипом. Трещина под руками Лины начала светиться тусклым светом — не магическим, а будто изнутри камня высвобождалось накопленное за века напряжение. Трещина пошла дальше, чисто, ровно, как по линейке.

С гулким, но не громким треском плита раскололась ровно пополам. Две половинки, потеряв связь, просто немного разъехались в стороны, открыв доступ к полости под ними.

Там лежал молодой красильщик, прижатый обломком, но жив. Его вытащили.

Когда последнего живого человека извлекли из завала, над кварталом воцарилась не тишина, а странное, благодарное безмолвие. Люди смотрели на закопчённую, измождённую Лирану и её учеников не как на чужаков. Как на своих.

Именно в этот момент появилась комиссия. Не та, что приходила с проверками. Высокопоставленная, в сопровождении самого Мастера Вейлана и, что самое удивительное, капитана Раэля в парадной форме. Они наблюдали за окончанием работ с каменными лицами.

Вейлан подошёл первым.
— Безрассудно, — сказал он, но в его голосе не было осуждения. Была констатация. — Вы рисковали жизнями. Своими и тех, кого спасали.
— Они рисковали бы жизнями, если бы мы не пришли, — хрипло ответила Лирана.
— Возможно, — Вейлан кивнул. — Ваш отчёт о… «применении резонансных методик в аварийно-спасательных работах» я ожидаю в Академии завтра. С подробным описанием. Особенно того, как вы раскололи плиту.