Попаданка. Инструкция по выживанию для немой ведьмы

ГЛАВА 31. УЗЕЛ

Успех с туннелями принёс не только признание. Он принёс внимание. К школе теперь относились серьёзно. Слишком серьёзно. Заказы от гильдий посыпались как из рога изобилия, но каждый заказ нужно было выполнять безупречно, под пристальным взглядом тех, кто ждал провала.

На этом фоне внутренние трещины начали угрожающе расширяться.

Драк, несмотря на своё решение остаться, был как натянутая струна. Страх за мать, которого он не показывал, копился внутри и выливался в резкие, взрывные вспышки. Он снова начал переходить грань на тренировках, пугая младших учеников. Его мать, видя это, плакала втихомолку, чувствуя себя обузой.

Лорана делала успехи с Элви, но её дар был непредсказуем. Однажды, когда в школу зашёл шумный торговец, громко расхваливающий свой товар, девочка, испугавшись, неосознанно заставила задребезжать и треснуть все стеклянные сосуды в помещении. Инцидент удалось скрыть, но страх перед повторением висел в воздухе.

А Кассиан... Кассиан стал другим. Он больше не был холодным принцем из вражеского лагеря. Он был их стратегом, их учителем в вопросах, о которых они не знали. Он начал проводить для самых способных (Лину, Тине, даже Драку) уроки «теории резонанса» с точки зрения академической магии. Он объяснял, почему их методы работали, на каком языке говорить с чиновниками, как читать договоры. Он вкладывался в школу. И это пугало Лирану больше, чем его прежнее высокомерие. Потому что в его глазах, когда он смотрел на их маленькие победы, она начала видеть не расчет, а... надежду. Опаснейшее из чувств для того, кто должен был быть прагматиком.

Именно в этот момент пришёл удар. Но не тот, которого ждали.

В школу, запыхавшись, вбежал Кэл, брат Лина.
— Лина! — закричал он. — В мастерской! Палачи Собора! Они пришли за отцом!

Отец Лина и Кэла был простым каменотёсом, не имевшим никакого отношения к магии. Но он был тем, кто не отрёкся от «странного» сына, когда все советовали сдать его в приют. Теперь, видимо, его решили сделать примером.

Лин побледнел как смерть. Без слов, он рванулся к выходу. Лирана, Торвин и Драк (который, не спрашивая, встал рядом) — за ним.

Мастерская отца была в соседнем квартале. Когда они прибежали, там уже стояла кучка зевак, а у входа — два стража в сером с символами Собора. Они выводили под белы руки крепкого, седеющего мужчину с лицом, полным немого ужаса.

— По какому праву? — крикнула Лирана, перекрывая шум толпы.
— По праву расследования дела о колдовстве, — равнодушно ответил один из стражников. — Этот человек подозревается в сокрытии магически одарённого отпрыска и использовании его способностей в корыстных целях. Отвезём на допрос.

Это был гнусный, но юридически почти безупречный ход. Они не трогали школу напрямую. Они били по семьям учеников. По самому больному.

Лин издал странный, сдавленный звук — не крик, а визг отчаяния. И в этот момент каменная плита под ногами одного из стражников вздрогнула. Не сильно. Но достаточно, чтобы тот пошатнулся и выпустил отца Лина.

Это сделал не Лин. Это сделал Драк.

Он стоял, сжав кулаки, его лицо было искажено яростью. Он не думал. Он действовал. И его действие было магическим нападением на представителя Собора. При свидетелях.

Второй стражник тут же набросился на Драка, выкрикивая заклинание оглушения. Торвин молниеносно встал между ними, приняв удар звуковой волны на себя. Старый воин отшатнулся, из носа брызнула кровь, но на ногах устоял.

Хаос. Именно этого они и добивались. Провокация сработала.

Лирана, чувствуя, как ситуация катится в пропасть, сделала единственное, что могла. Она не стала атаковать. Она ударила ладонью в перчатке в ближайшую стену и послала в неё призыв. Не к разрушению. К тишине. К подавлению всех звуковых вибраций.

Воздух вокруг них стал густым, ватным. Крики толпы, ругань стражников, даже собственное дыхание — всё стихло, словно поглощённое внезапной глухотой. В этой оглушающей тишине был слышен только голос Лираны, который вырвался хриплым, но ясным воплем:
— СТОЙ!

Все замерли, ошеломлённые непривычным ощущением. Даже стражники.

— Вы хотите его? — Лирана указала на отца Лина, потом на Драка. — Берите. А потом объясните королю, как двое стражников Собора спровоцировали малолетнего ученика на применение магии, чтобы арестовать невинного ремесленника. При десятках свидетелей. — Она посмотрела на толпу. Среди людей были и те, кого они спасли из-под завала, и те, кому помогали. — Вы все видели. Кто начал?

Толпа загудела. Люди, до этого боявшиеся, начали выкрикивать в защиту отца Лина. Ситуация поворачивалась.

Стражи Собора переглянулись. Их задача была не арестовать, а спровоцировать скандал. Но скандал выходил не в их пользу. Один из них кивнул, и они, бросая злобные взгляды, отпустили отца Лина и быстро ретировались, растворившись в переулках.

Отец Лина, дрожа, обнял сыновей. Толпа, поняв, что зрелища не будет, стала расходиться, но шепоток недовольства Собором уже пополз по кварталу.

Они вернулись в школу победителями, но это была пиррова победа. Драк сидел, сгорбившись, в углу, его трясло от выброса адреналина и страха. Он понимал, что натворил. Его мать молча плакала, гладя его по спине.

— Они проверяли нашу реакцию, — сказал Кассиан, когда все успокоились. Его голос был холодным, аналитическим, но в нём слышалась тревога. — И они её получили. Драк дал им повод. Теперь они имеют законное основание требовать его выдачи для «суда и коррекции». И если мы откажем… это будет уже не сопротивление инквизитору, а мятеж против закона.

— Я не отдам его, — твёрдо сказала Лирана.
— Тогда нужно, чтобы «закон» был на нашей стороне, — сказал Кассиан. — Или чтобы те, кто его представляет, были скомпрометированы.