Попаданка. Инструкция по выживанию для немой ведьмы

ГЛАВА 36. ЧУЖАЯ НОТА

Хаос длился недолго. Словно по невидимой команде, годами отточенный инстинкт выживания взял верх над паникой. Бренн и Торвин подхватили бесчувственное тело Раэля и понесли в глубь здания — в потайную кладовку за печью, которую когда-то обустроили на случай именно такой ситуации. Лирана, дрожащими руками, подняла окровавленный свёрток. Кассиан уже стоял рядом, его лицо было каменным.

— Элви, Лин — баррикадируйте главный вход, но без лишнего шума. Драк, Тина — снаружи, сделайте вид, что занимаетесь обычной работой. Если кто-то придёт — вы ничего не видели и не слышали, — его тихий, чёткий голос резал тишину, как лезвие. Все бросились выполнять приказы.

Лирана развернула тряпицу. Внутри лежали не чертежи, а несколько плотных листов пергамента с инженерными схемами и формулами, написанными на языке Собора — сухом, техническом, с печатью «Совершенно секретно. Проект «Камертон». На одном из листов была схема устройства, похожего на арфу, но с кристаллическими резонаторами вместо струн. Частоты были выведены в отдельную таблицу.

— Это оно, — прошептал Кассиан, пробежав глазами по цифрам. Его пальцы слегка дрожали. — Частоты направленного акустического удара. Резонанс, вызывающий панику, тошноту, потерю ориентации… Они планировали это как оружие для усмирения толпы. Кейлен просто нашёл ему «легальное» применение.

— Сможем ли мы использовать это? — спросила Лирана, глотая ком в горле. Мысли о Раэле, истекающем кровью в кладовке, пульсировали в висках.

— Сможем. Но это уже не будет чистой симфонией. Это будет… контрапункт. Нам придётся вплести в нашу музыку диссонансный щит, поглощающий эти частоты. Это всё усложнит в десять раз. — Кассиан поднял на неё взгляд. — И это украденные документы Собора. Если их найдут здесь, нас уничтожат без всякого фестиваля. За шпионаж и измену.

— Значит, их нельзя здесь хранить.
— Их нельзя хранить в принципе. Их нужно выучить. Наизусть. Каждую цифру, каждую схему. А потом уничтожить.

Их разговор прервала Тиша, которая появилась в дверях как призрак. Девочка выросла за год, стала тише и проницательнее.
— Он очнулся, — тихо сказала она. — Он хочет видеть капитана Лирану. Только её.

Раэль лежал на узкой койке, лицо его было серым от боли, но глаза горели лихорадочным блеском. Бренн уже промыл раны и наложил повязки — переломов, слава богам, не было, но жестокие побои и, возможно, пытки, оставили свой след.

— Лора… — его голос был хриплым, едва слышным.
— Я здесь, — она опустилась на колени рядом, взяв его руку. Его пальцы были холодными.
— За мной… шли. Я оторвался… но они знают, что я здесь бывал… Часто. Они придут с вопросами… — каждый давался ему усилием.
— Пусть приходят. Мы спрячем тебя.
— Нет! — он попытался приподняться, но застонал. — Если я исчезну, когда они будут искать… это будет доказательством. Скажите… что я был, что мы говорили об охране фестиваля… что я ушёл. Я должен… уйти.

— Ты никуда не пойдёшь в таком состоянии! — в её голосе прозвучала несвойственная ей резкость.
— Если я останусь, я погублю вас всех, — выдохнул он. — Мои люди… в гвардии… они предупредят, если инквизиция начнёт официальный допрос. Но у меня есть ещё день. Может, два. Используйте их.

Он был прав. Он был воином и понимал стратегию жертвы. Его присутствие здесь было миной замедленного действия. Но мысль выставить его за порог, зная, что за ним охотятся, была невыносима.

В эту ночь никто не спал. Кассиан, Элви и самые способные к запоминанию ученики зубрили формулы и схемы при тусклом свете масляной лампы. Лирана сидела с Раэлем, меняя ему компрессы, заставляя пить травяной отвар от воспаления. Они почти не говорили. Слова были лишними. Его преданность и её благодарность висели в душном воздухе кладовки, тяжёлые и безмолвные. Он смотрел на неё, и в его взгляде было столько невысказанного, что у неё перехватывало дыхание. Она боялась спросить, что с ним сделали, как он добыл эти бумаги. Боялась услышать ответ.

Под утро пергаменты были сожжены в горне Бренна. Пепел тщательно растёрли и смешали с глиной. Теперь информация жила только в их памяти — ненадёжном, хрупком хранилище.

А на рассвете пришли.

Не инквизиция. Двое стражников в синих плащах, но на сей раз с ними был человек в строгих серых одеждах с печатью Собора на цепи. Советник. Его лицо было вежливым, но глаза — холодными, как галька на дне ручья.

— Капитан Раэль, — сказал советник без предисловий. — Он часто бывает здесь. Мы не можем найти его для допроса по одному… деликатному делу. Когда вы видели его в последний раз?

Лирана, стоявшая в дверях, почувствовала, как у неё немеют пальцы. Она молилась, чтобы голос не дрогнул.
— Капитан был здесь три дня назад, — сказала она ровно. — Обсуждал маршруты патрулирования на время фестиваля. Обещал прислать план размещения наших учеников. Больше мы его не видели. Он что, пропал?

Её искренняя тревога была наигранной лишь наполовину.
— Он не вышел на службу, — сухо констатировал советник, не отводя от неё проницательного взгляда. — Его отсутствие вызывает вопросы. Вы не заметили ничего… необычного в его поведении? Не говорил ли он о каких-то опасениях? Конфликтах?

— Капитан Раэль всегда был образцом профессионализма, — вступил в разговор Кассиан, появляясь из-за её спины. Его тон был нейтральным, почти скучающим. — Если он пропал, возможно, стоит искать причины в его служебной деятельности. Или, может быть, в тех, кому его преданность короне была неудобна. — Лёгкий укол был сделан мастерски.

Советник на секунду задержал взгляд на Кассиане, и в его глазах мелькнуло что-то вроде предостережения или даже жалости.
— Будем надеяться, капитан найдётся живым и невредимым, — сказал он на прощание. — Для его же блага. И для блага… всех причастных.

Угроза витала в воздухе и после его ухода. Они понимали намёк. Раэля искали. И если найдут — мёртвым или живым — это будет использовано против них.