Попаданка ищет дом

Глава 5

В дверь осторожно стучат. Я вскакиваю с кровати, напряжённо прислушиваясь. Стук повторяется.

— Наталина, ты там? — слышу шёпот.

Я бросаюсь к двери и отпираю её. В комнату, постоянно оглядываясь, входит лейра Рувора и протягивает мне кувшин молока, кружку и румяные пирожки.

— Бери, недавно из печи. Круглый с курятиной, а эти два — с капусткой да грибами. Мой набрал вчера, весь день бродил. Ох, умаялась я, деточка. Ну и ведьма эта шесра Марраш. Глаза б мои её не видели. Заставила два раза переделывать суп. То бульон ей недостаточно прозрачный, то овощи я слишком крупно накромсала. Помоями обозвала. А ведь моя стряпня на всю округу славится! Да не зря же шес Эстро меня нанял в поварихи! Да если б не умела, да разве ж я взялась бы. Ой, да что там говорить.

Она вытирает глаза и грузно опускается на предложенный мной стул.

— Лейра Рувора, ну что вы! Ваши супы самые лучшие, я-то знаю. А помните, как Эстро обожал ваш осенний суп, только запах вкусный потянется, а он уж у стола, хоть и невеликий едок был. И пирожки ваши объедение! — Я хватаю тёплый пирожок, кусаю и закатываю глаза от удовольствия. — Как вкусно. Пальчики оближешь!

— Зачем пальцы-то облизывать? — удивляется Рувора и упирает толстые руки в колени.

— Это просто выражение такое, — смущаюсь я.

Никак не привыкну, вот на подобных мелочах всё время спотыкаюсь. А ведь по ним люди быстро определяют свой перед ними или чужой.

— Не слыхивала никогда.

— Ну это издалека выражение.

Я лихорадочно соображаю, как перевести тему, но Рувора сама начинает говорить:

— Нет, житья не будет тебе, Наталина. Ты думай-гадай, что дальше-то делать будешь. С виду-то шесра прям куколка, а внутри чистая жёлчь, чтоб ей. И сынки такие же. Ладные да видные, а внутри гниль. Вижу я, вижу. В жизни на таких насмотрелась. Орёт там шесра сейчас. Вот как приехала с похорон, так вот уж столько часов не умолкает. Солнце уж садится. А знаешь, чего орёт? — Рувора манит меня пальцем, и я наклоняюсь к ней. — Открылось тут одно обстоятельство: шес Эстро своё завещание-то составил три года назад, а полгода назад, в аккурат на празднество зимнего круга переписал его!

Рувора делает большие глаза, а я отстраняюсь и растерянно смотрю в окно.

Рувора нетерпеливо дёргает меня за юбку.

— Раз переписал, может тебе чего оставил? — горячо шепчет она. — Хоть денежку маленькую. Не всё ж змеёнышам этим. Любил он тебя по-отцовски, ты ему отрадой стала. Он хоть улыбаться начал. Жаль, помер он. По небесной лесенке уж карабкается. Хозяюшка-богиня ему постель из облаков стелет, а хозяин-бог чаркой угощает.

Я чувствую, как в уголках глаз скапливаются слёзы, хотя за эти три дня я успела выплакать их все. Но нет, во мне, оказывается, скрываются целые моря.

Рувора начинает причитать, но потом спохватывается.

— Ох, не будем грустить. Жизнь-то есть жизнь. Да и как нам, горемычным, со смертью тягаться.

Дверь вдруг неожиданно распахивается так сильно, что ударяется о стену. Я с сожалением понимаю, что не заперлась на замок.

На пороге стоит Идаелира, а за её спиной маячит Хальсен.

— Бездельницы!

Лейра Рувора торопливо встаёт и складывает руки на подоле. Идаелира неспешно проходит, останавливается, её стройная фигура выделяется на фоне темнеющего окна. Шесра брезгливо рассматривает комнату, и её взгляд натыкается на молоко и пирожки.

— Тут разве хлев? Тебя не учили, что для приёмов пищи существуют столовые? Или такой грязнухе всё равно где есть?

Ничего я не грязнуха. В комнате чисто, я сама слежу за порядком и даже помогаю лейре Фадре с уборкой по дому, хотя и она, и Эстро уверяли, что это совсем необязательно. Но мне приятно быть им полезной.

Хальсен расхаживает по моей комнате. Мне противно, но я не собираюсь им этого показывать.

— Это… это я принесла, — тихо оправдывается лейра Рувора. — Голодает же ребёнок.

— Ребёнок? — Идаелира расхохоталась. — Вот эта кобыла?

Так, пора вмешаться.

— Что-то не припомню, чтобы я вас в свою комнату приглашала.

Идаелира забывает про Рувору и разворачивается ко мне.

— Она не твоя. Завтра пойдёшь на улицу под забор, хочу убедиться, что ты ничего не украдёшь.

Шесра снова оглядывает комнату, будто тут есть какие-то великие ценности. Самое ценное, по крайней мере, для меня, это несколько механических часов, которые Эстро сам сделал. Ну так этих часов во всём доме аж сто пятьдесят четыре, от маленьких до больших напольных выше меня ростом.

— Всё оставишь здесь. Тебе понятно? Всю одежду, обувь, украшения. Не за твои деньги куплены, не тебе и принадлежат.

Рувора тихо охает, и шесра бросает на неё недовольный взгляд.

— Так чего завтра ждать? Давайте сегодня.

Я подхожу к комоду, открываю ящик и достаю оттуда нижнее бельё. Я демонстративно разворачиваюсь, держу на пальце кружевные панталоны и такую же сорочку.

В моём мире это и не бельё вовсе, а целая пижама. В таком виде можно не стесняясь за солью к соседям сходить. Но тут другие порядки. Хальсен довольно лыбится, а Идаелира покрывается красными пятнами.