Попаданка ищет дом

Часть II Глава 21

Телега катится по неровной дороге, подскакивает на кочках и качается из стороны в сторону. Изо всех сил радуюсь, что не склонна к укачиванию, а то путешествие бы окончилось ещё на выезде из города.

По бокам дороги тянутся цветущие луга и нивы. Терпкий травяной аромат кружит голову и привлекает множество пчёл, которые гудят так, что даже через скрип телеги слышно.

Я свешиваю ноги, болтаю ими в воздухе, любуясь своими удобными туфлями из мягкой кожи. Хм, а вот Элли из «Изумрудного города» вернулась домой вот так: я стучу каблучок о каблучок. Но ничего не происходит, вихрь не появляется и никуда меня не несёт. Неудивительно, здесь, как и в Канзасе, чудес нет. Эстро говорил, что магия подчиняется всеобщим законам природы, а значит, волшебства из сказок не бывает. Воспламенить что-нибудь или заморозить можно, а создать из пустоты нельзя, передвинуть предмет, не касаясь его, можно, а заставить исчезнуть или телепортироваться нельзя. Когда-то я пыталась доказать Эстро, что нет таких законов, чтоб книжки по воздуху летали, но Эстро возразил, что в моём мире просто их ещё не открыли. Да если бы и открыли, всё равно к магии нужно иметь особый талант или даже ген, раз магичность передаётся по наследству. Или надо говорить магичество? Магучество?

Лейр Кресадо смотрит на дорогу, правит лошадью, но нет-нет, да и поглядывает на меня. Наверное, ему любопытно. Кресадо напоминает кота Базилио: такой же низенький, в штанах, которые ему коротки, и в потрёпанном сюртуке с разными пуговицами. Наверное, дела у Кресадо идут не очень. Надо будет обязательно предложить несколько алов за поездку, хоть лейр Кодокару договорился, что меня отвезут бесплатно.

Кресадо в одной руке держит повод, в другой курительную трубку, из которой вьётся полупрозрачный дымок. Лейру наскучивает ехать в тишине, и он заговаривает:

— От насекомых помогает, — кивает Кресадо на трубку, — а то, бывает, как налетят, так спасу нет, всего сожрать норовят.

Он умолкает, но видно, что силится придумать о чём бы поболтать.

— Дорога тут спокойная, но лошадку гнать не буду, старая она у меня. Всё равно раньше вечера в Эомлар не приедем, как ни мчись. А в потёмках куда сунешься? Ночью дальше не поедешь, и торговли нет. Стало быть, и смысла торопиться нету. А вы в Дородо к кому? Встретит кто?

— Нет. У меня там ни родственников, ни друзей.

— Никого нет? Совсем?

— Был дедушка. Теперь нет. Был опекун. Но и он развеялся пеплом.

— О-хо-хо, горюшко, — попыхивая трубкой, говорит Кресадо.

— Ничего. Я справлюсь, уже немаленькая. И крыша над головой есть.

Конечно, справлюсь! Эстро верил в меня, значит, и я должна в себя верить.

Всё тело ноет от тряски, а дурацкие жерди, прижимающие траву в телеге, так и норовят свалиться мне на ноги. Уже давно не видно деревенских домов, а возделанные поля сменяются дикими лугами и пролесками. Дорога сужается, и мы въезжаем в один из таких пролесков, и я с наслаждением вздыхаю: в тени деревьев не так жарко, и солнце не слепит глаза. Лошадь едет медленно, я протягиваю руку, чтобы сорвать малину, которая растёт у обочины. Мы в пути уже несколько часов, неплохо бы и перекусить. Тем более заветная корзина всё настойчивее манит ароматами. Достаю пирожки и орехи, делюсь с лейром Кресадо.

— Объедение! — Кресадо жмурится от удовольствия. — Понятно, чего Кодокару эдакий здоровенный. При такой жене поварихе и я бы в два раза шире был.

Кресадо смеётся, роняя крошки изо рта.

— А у вас есть жена, лейр Кресадо?

— Угу. Дома сидит, в окошко глядит, ждёт не дождётся меня.

— Ей не скучно целый день дома?

— Скучно, не скучно. Выдумали тоже. За хозяйством пригляд нужен. Дитями обзаведёмся, точно не до скуки будет. Я решил, что пусть дома сидит. А жена, она мужа, как ниточка иголочку, слушаться должна. Куда иголочка, туда и ниточка. Мужу-то, оно ж виднее, как лучше. Жена без мужа, это так, пустое.

Этот разговор меня невероятно злит, и я не удерживаюсь, чтоб не вставить шпильку.

— Но ведь по закону женщины могут учиться, работать, если хотят, владеть имуществом и даже судиться.

— А, — сердито махает рукой Кресадо, — напридумывали всяких законов. Это вам, богатым, делать нечего и всё неймётся, а мы веками, как завещано, жили. Предки, они поумнее нас были, всё продумали. Вот и вы, лейрима, с замужем не тяните. Как будет вариантик, так берите в оборот и…

Но договорить он не успевает. Из-за широкого дуба выбегает мужчина, перехватывает за узду нашу лошадь, и она останавливается.

— М-моё почтение, — давится трубкой Кресадо.

— Чего везёте, хорошие? — глухо осведомляется незнакомец и плотнее нахлобучивает шляпу на лоб.

Я перевожу взгляд на лейра Кресадо, чтобы понять, так надо или это из ряда вон. И судя по обескураженному лицу Кресадо, происходит что-то нехорошее! Мне становится сильно не по себе. Неужели разбойники?

Мужчина смотрит поверх головы лейра Кресадо, упирается в меня взглядом, и в моей груди разливается тревога.

Незнакомец хлопает лошадь по морде, свистит, и из-за деревьев выходит ещё один мужчина — с хитрым лисьим лицом и длинными неопрятными волосами, кое-как собранными в хвост. Он медленно шагает вдоль телеги, останавливается недалеко от меня.