Попаданка из реанимации, или дракону нужен врач!

Глава 5.2

Зал «Гармония» оказался просторным, светлым помещением, заставленным столами с ровными рядами непонятных инструментов, полками с образцами материалов и большей, чем где-либо ещё, концентрацией того самого запаха — смеси химикатов, трав и озона. У дальней стены, спиной ко мне, стояла невысокая, плотная фигура в кожаном фартуке, возившаяся с хитроумным устройством, напоминавшим дистиллятор, скрещённый с часовым механизмом.

Я кашлянула.

Фигура вздрогнула, обернулась — и я увидела самую густейшую, самую аккуратную бороду, какую только можно представить, медного оттенка, заплетённую в несколько сложных косичек с вплетёнными в них крошечными шестерёнками и миниатюрными кристалликами. Из-под густых бровей на меня смотрели внимательные, пронзительно-умные глаза цвета тёмного янтаря. Гном. Настоящий, живой гном.

— А! — произнёс он, вытащив из кармана фартука массивные серебряные часы на цепочке, щёлкнул крышкой, изучил циферблат. — По расписанию. Практически. Учитывая обстоятельства — образец пунктуальности. Я — Торбин Златозуб.

Он отложил тряпицу, оценивающе оглядел меня с ног до головы. Его взгляд, острый и быстрый, заметил, как я непроизвольно выпрямилась под этим осмотром.

— Значит, вы и есть наша новая… учебная задача, — сказал он, и в его голосе прозвучало не раздражение, а живой, профессиональный интерес. Как у инженера, которому подбросили сломанный, но многообещающий механизм. — Ректор в своём послании был краток, но выразителен. «Неопределённый дар, требующий изучения». Цитирую почти дословно. Ну что ж, — он махнул рукой, приглашая подойти ближе к столам. — Добро пожаловать в единственное место во всём этом скопище честолюбивых стихийников, заносчивых иллюзионистов и прочих воздыхателей, где ценят то, что можно взвесить, измерить и, в идеале, продать с прибылью. Надеюсь, вы тоже окажетесь практичной. А теперь — за мной. Покажу, где ваши мозги и, надеюсь, руки, должны будут проводить ближайшее время.

Он зашагал прочь такими короткими, энергичными шажками, что мне пришлось почти бежать, чтобы поспевать. Мы вышли из зала в широкий, высокий коридор, стены которого, в отличие от парадных, были отделаны не резным камнем, а гладкими полированными плитами темного базальта, в которые были вмурованы светящиеся жилы того самого минерала, что я видела в кабинете Кайлена.

— Это — Хребет, — отрывисто пояснил Торбин, не сбавляя ходу. — Основная транспортная артерия академии между практическими факультетами. Построен по чертежам моего пра-пра-прадеда, Громова Златозуба. Каждая плита подогнана так, что между ними не просунешь и волосок гномьей бороды. Держится без магии, только на знании камня, точности расчёта и правильной кладке. В отличие от этих новомодных парящих галерей у Духа, которые от сильного ветра поскрипывают.

В его голосе звучала неподдельная, суровая гордость. Мы миновали несколько массивных дверей с табличками «Лаборатория трансмутации металлов», «Цех артефактов начального уровня», «Хранилище стабильных реагентов».

— Факультет Формы, — Торбин широко развёл руки, словно представлял собственное королевство, — это фундамент. Стихийники могут вызывать бури, иллюзионисты — создавать миры, но кто создаёт колбы, которые не взорвутся у них в руках? Кто выкуёт клинок, способный удержать энергию пламени? Кто сварит зелье, чтобы они потом, наломав дров, могли себя полечить? Мы. Наши знания не такие зрелищные, но без них вся их яркая магия — просто фейерверк. Опасный и бесполезный.

Мы свернули в боковую галерею, окна которой выходили на внутренний двор-атриум. Внизу кипела жизнь: стайки студентов в синих, красных, зелёных и серых мантиях сновали, как муравьи, смешиваясь и вновь распадаясь на группы. Где-то кто-то устроил импровизированную дуэль — маленькие шарики света перестреливались между колоннад. Где-то группа в зелёных мантиях, что-то с азартом продавала другому студенту, размахивая склянкой с розовой жидкостью.

— Смотрю и вижу, — пробурчал Торбин, останавливаясь у окна. — Триста лет эта академия стоит. Построили её сообща после Пакта. Люди дали землю и амбиции, драконы — защиту и древние знания, а гномы… гномы дали форму. Каждый камень, каждый механизм, каждая скрытая труба водопровода или вентиляции — это работа моего народа. Мы встроили магию в камень так, чтобы она служила, а не правила. — Он ткнул коротким, толстым пальцем в оконную раму. — Вот видишь этот узор? Это не просто украшение. Это контур стабилизации. Если какой-нибудь юный гений со Стихий решит устроить внизу мини-торнадо, энергия рассеется вот по этим каналам в стенах и уйдёт в землю. Без вреда для конструкций. Элегантно, да?

Я кивнула, впечатлённая. Это был подход, который я могла понять. Инженерия. Безопасность. Предусмотрительность.

— Это грандиозно, — сказала я искренне.

Торбин хмыкнул, довольный, но тут его взгляд упал на часы, и его лицо исказилось гримасой ужаса.

— Чёртовы бесы и их мать! Реактивы! — выпалил он. — Я же оставил автоклав с нестабильной эссенцией лунного папоротника на малом огне! Если она перейдёт точку кипения, от лаборатории останется глазурь на потолке! Стой здесь! Не двигайся! Я через десять минут вернусь!

И, не дожидаясь ответа, он сорвался с места и помчался обратно по коридору с такой скоростью, что его борода с шестерёнками развевалась у него за спиной, как знамя. Я осталась стоять у окна, слегка ошарашенная этой внезапной сменой декораций.

Тишина длилась ровно полминуты. Потом её нарушил громкий, нарочито-ленивый голос прямо за моей спиной: