Попаданка из реанимации, или дракону нужен врач!

Глава 6: Чай, таблицы и запах общей столовой

— Громоотвод, — повторила я, и у меня вырвалось короткое, нервное хихиканье. — Да, пожалуй, сейчас это моя основная функция.

Лира улыбнулась и махнула рукой, приглашая следовать за собой вглубь оранжереи.

Мы пошли по извилистой дорожке между грядками. Растения, казалось, наблюдали за нами — кто-то лениво поворачивал листья, кто-то тихо шуршал, будто перешёптывался. Лира что-то бурчала себе под нос, поправляя то один горшок, то другой. Движения у неё были точные, уверенные, как у человека, который знает, что именно делает и зачем.

— Вот этот красавец, — она указала на куст с мелкими серебристыми листьями, от которых исходил лёгкий мятный холодок, — ледяная мята. Основной компонент успокаивающих сборов и отличная добавка к летним лимонадам. А вон те красные ягоды, — она кивнула на растение с плодами, похожими на рубиновые бусины, — капсилиты. Одна ягодка способна заменить перец на целый обед для взвода големов. Но трогать их голыми руками не стоит, если не хочешь потом оттирать кожу три дня.

Она говорила легко, без преподавательской назидательности, но с явной любовью к своему делу. И — что было особенно ценно — без тени жалости или повышенного внимания ко мне как к «жертве обстоятельств» или «невесте ректора». Здесь я была просто новым человеком, которого следовало уберечь от поедания ядовитых ягод.

— Ты давно здесь работаешь? — спросила я, вдыхая сложный, почти лечебный воздух. Напряжение в плечах постепенно отпускало.

— С прошлого года, — ответила Лира, приседая, чтобы проверить влажность почвы у корней огромного папоротника с фиолетовыми прожилками. — Мои родители поставляют алхимические компоненты для двора. Когда я поступила на Форму, магистр Златозуб быстро понял, что я разбираюсь в растениях лучше, чем в теоретических основах трансмутации свинца в золото. Вот и предложил подрабатывать здесь. Честно говоря, лаборатории — это хорошо, но тут, — она обвела рукой пространство под куполом, — душа отдыхает. Всё растёт, цветёт, иногда пытается тебя съесть или, наоборот, помочь. Без политики и интриг.

Я прислонилась к тёплой каменной колонне, поросшей мягким мхом.

— А много здесь таких… спокойных мест? Или везде только учёба и соперничество?

Лира фыркнула, вставая и отряхивая колени.

— Спокойных? Мастерских и библиотек полно, но они почти всегда забиты. Оранжерея — редкое исключение. Во-первых, сюда сложно попасть, если не знаешь потайных дверей. Во-вторых, не всех тянет к растениям, которые могут дать сдачи. А в-третьих, — она понизила голос до заговорщического шёпота, — у магистра Златозуба тут стоит личный аппарат для перегонки кофейных зёрен особого сорта. Запах такой, что перебивает даже аромат лунного папоротника. Некоторые преподаватели считают это… неподобающим. Поэтому магистр не афиширует это место.

Я рассмеялась. Именно такие детали делали декана живым человеком, а не только суровым гномом с титулом.

В этот момент дверь оранжереи с треском распахнулась.

— А-а, вот ты где! — прогремел Торбин, появляясь на пороге. Его борода, казалось, ещё дымилась от остаточного адреналина. — Псевдожизнь усмирена, три тигля и швабра — на восстановлении, лаборант отправился с нервным истощением. А ты, я смотрю, не пропала. И даже нашла себе гида получше меня.

Он бросил оценивающий взгляд на Лиру. Та лишь невозмутимо улыбнулась и сделала вид, что внимательно изучает листья.

— Ладно, — продолжил он, — раз уж так вышло, сокращаем программу. Экскурсию по Хребту ты получила. Теперь — за инструментарием.

Он развернулся и засеменил вперёд. Мы с Лирой переглянулись и пошли следом.

На этот раз Торбин вёл нас более прямым путём — по широким, залитым светом коридорам, которые он назвал «артериями». Здесь уже вовсю кипела студенческая жизнь. Мимо нас проносились группы в разноцветных мантиях, неся свитки, книги, а кое-кто — слегка дымящиеся кристаллы или тихо позвякивающие клетки с чем-то мелким и пушистым. Всё сливалось в единый гул: споры, смех, приглушённые проклятия на гортанных языках.

— Главное правило, — не оборачиваясь, бросил Торбин, ловко лавируя в потоке, — держись правой стороны и смотри под ноги. Особенно по средам. У Стихийников практикум по элементалям земли, они вечно теряют комья грязи. Те потом оживают и ползают по коридорам в поисках хозяина.

Мы вошли в помещение, похожее на гибрид архива и арсенала. За длинным столом сидел пожилой коргек в сером комбинезоне с шевроном на плече.

— Новый студент, Факультет Формы, временный статус, — отчеканил Торбин. — Полный базовый набор.

Полки за спиной коргека ожили: в воздухе поплыли учебники, пергаменты, футляры с колбами, зелёный плащ-дождевик и, наконец, тёмная панель с расписанием.

— Учебные материалы будут доставлены в ваши покои в течение часа, — монотонно произнёс он. — Расписание активно с послезавтрашнего утра. Текущее время — обеденный перерыв. Рекомендовано проследовать в Центральную столовую.

— Обед! — оживился Торбин. — Лира, ты же собиралась? Возьми новичка с собой. Посади где-нибудь, где не капает и не дует. А у меня как раз начинается… э-э… критическая фаза эксперимента.

И, не дав нам слова сказать, он исчез в коридоре с такой скоростью, словно за ним гналась та самая псевдожизнь.