Попаданка из реанимации, или дракону нужен врач!

Глава 8.2

Рианна ждала меня у двери, как и обещала.

Она выпрямилась, стоило мне выйти, и тут же посмотрела мне за спину — не слишком скрывая, кого именно надеялась там увидеть.

— Ну? — спросила она, стараясь звучать небрежно. — Что он хотел?

— Поговорить, — ответила я уклончиво.

— Конечно, поговорить, — фыркнула она и тут же добавила: — И?..

Мы двинулись по коридору, и я позволила себе немного понаблюдать. Она шла чуть быстрее обычного, жесты стали резче, взгляд — живее. Не интерес. Не любопытство.

Влюблённость.

Тёплая, наивная, почти болезненная.

— Ты ведь знаешь его давно? — спросила я, будто между делом.

Рианна кивнула, и на лице у неё появилось то самое выражение — смесь гордости и ностальгии.

— Первый раз я увидела его на приёме у родителей, — сказала она. — Мне тогда было… лет пятнадцать, кажется. Отец как раз заключал очередное соглашение с Советом. Аррон был там. Уже декан. Все смотрели на него, но он… — она запнулась, — он будто вообще не нуждался во взглядах.

— Родители — маги? — уточнила я.

— Конечно, — она улыбнулась. — Старый род, торговые контракты, артефакты. Мы не бедствуем. Но я не хочу просто сидеть на фамилии, понимаешь? Форма — это моё. Создавать. Делать. Менять.

Я кивнула.

Элита без высокомерия. Редкое сочетание.

— И да, — добавила она вдруг, понизив голос и явно собираясь с духом, — если ты вдруг подумала… ну… что между вами что-то есть.

Я посмотрела на неё и покачала головой.

— Не подумала, — ответила я спокойно. — И, если тебе важно это услышать, интерес Аррона ко мне… не из той области.

Рианна остановилась и посмотрела на меня внимательнее.

— В каком смысле?

— В смысле вопросов, а не чувств, — уточнила я. — Его интересуют причины и последствия. Не люди.

Она выдохнула не сразу, будто проверяла мои слова на прочность. Потом плечи её заметно расслабились.

— Тогда хорошо, — сказала она тише. — Потому что… я видела, как он на тебя смотрел. И мне стало не по себе.

Я кивнула, принимая это без комментариев.

“Да, — отметила я про себя. — Я ему интересна. Но не так, как она подумала.”

И это, пожалуй, было даже опаснее.

Вторая пара оказалась «Безопасным обращением с реагентами».

Лаборатория была просторной, светлой, с длинными столами, защитными куполами и аккуратными стеллажами, на которых стояли флаконы всех форм и цветов. Запах — специфический, терпкий, но не неприятный. Сразу напомнил мне… нет. Я оборвала мысль.

Преподаватель — сухощёкий маг средних лет — говорил быстро, чётко, без лирики. Правила. Последствия. Ошибки.

Я слушала и понимала: логика та же, просто термины другие.

Один из студентов усмехнулся:

— Ну да, конечно. Теперь ещё и невесту ректора будут учить, как не взрывать колбы. Без магии-то сложно, да?

По лаборатории прошёл лёгкий смешок.

Я медленно повернула голову.

— Магия не заменяет понимание процесса, — сказала я спокойно. — А если заменяет — значит, процесс вы не понимаете.

Он прищурился.

— Умничаешь.

— Уточняю, — поправила я. — Это разные вещи.

Преподаватель бросил на нас быстрый взгляд, но вмешиваться не стал.

— Если вам так не нравится следовать инструкциям, — продолжила я, не повышая голоса, — можете попробовать работать «на таланте». Только не забудьте заранее предупредить остальных, чтобы отошли подальше.

Смех на этот раз был уже не над мной.

Парень что-то буркнул, но отстал.

К концу пары я поймала себя на том, что слушаю уже не столько слова преподавателя, сколько собственные ощущения.

Обычно я легко выдерживала длительное напряжение внимания, но сейчас внутри будто шёл постоянный фоновый процесс — тихий, ровный, но требующий ресурса. Как система, которая не отключается даже тогда, когда её об этом не просят.

Я смотрела, как однокурсники работают с реагентами, как аккуратно выверяют пропорции, как следят за последовательностью действий — и вдруг отчётливо поняла: магия здесь подчиняется тем же принципам, что и любой сложный процесс.

Есть вход. Есть преобразование. Есть результат.

И если результат достигается слишком легко — значит, где-то нагрузка ушла вглубь.

Эта мысль пришла почти одновременно с ощущением в ладонях.

Тёплых. Не обжигающих — скорее согревающих. Не от колб. Не от защитных куполов. Не от света лаборатории.

Золотое тепло.

Тонкое, ровное, почти ласковое. Оно не требовало внимания, не мешало движениям — просто присутствовало, как будто я держала что-то хрупкое слишком долго и не решалась отпустить.