Попаданка. Избранная невеста дракона

Глава 11. Пятая ночь

Пятая ночь в родовом гнезде Гораэль выдалась на удивление холодной.

Вязкая, почти осязаемая тьма заползла в мою крошечную комнату, лишая ее пространства и заключая в свои холодные, липкие объятия.

Мой сон вновь был далек от идеала. Кошмары, сотканные из образов Гвен и темных теней, переплетались с реальностью, стоило мне закрыть глаза. Я металась на продавленной кровати, пока уже знакомая, тягучая мелодия не вырвала меня из цепких лап забытья.

Снова колыбельная. Она была нежна, как первая роса на заре, но печальна, как прощание с прошлым. И, что хуже вссего, ее мелодия была до дрожи в костях пугающей.

Мой разум твердил, что это проделки милой Селестии. Но волоски считали своим долгом вскочить по стойке «смирно», отдавая дань леденящей душу мелодии.

Той ночью я решила, что с меня хватит. Который раз подряд одна и та же пытка. Один и тот же навязчивый мотив. Любое терпение, даже самое безграничное, имеет свой предел. А мое уже окончательно истощилось и могло бы послужить бахромой пышного криенского ковра.

Бесшумно поднявшись, я нащупала под подушкой артефакт Киталиси, который сама же ранее туда припрятала. Жрица окрестила его «глазами ночи». Это был небольшой, гладкий предмет, который при сильном сжатии дарил владельцу остроту зрения. Конечно, драконам подобная безделушка была ни к чему, но вот всем остальным, решившим выйти на ночную прогулку, могла сильно облегчить путь.

Осторожно ступая, я преодолела путь от кровати до двери. Щелкнул замок. Я выскользнула в коридор, где царила такая же вязкая тьма, как и в моей комнате. Сквозь высокие стрельчатые окна пробивался тусклый лунный свет, выхватывая из мрака призрачные очертания настенных гобеленов. Которые, казалось, сами вглядывались в меня.

Мелодия вела меня, как невидимая нить, натянутая между мной и тем, кто ее исполнял. Волоски на теле все так же активно отдавали честь, всячески отговаривая и убеждая повернуть назад. Но я отмахивалась от страха, как он назойливой мухи.

Голос между тем звучал все громче, обретая плотность и отчетливость. Я шла в верном направлении.

Сердце в груди трепыхалось от волнения. Наконец, я остановилась перед массивной дверью. Именно оттуда доносилось чарующее и ужасное пение. Медленно, с замиранием сердца, я приоткрыла створку, готовая взглянуть в лицо тайне.

Внутри царил полумрак. Единственным источником света был крошечный магический светильник, отбрасывавший призрачные тени, искажавшие очертания стен. Возле плотно занавешенного окна, в старинном, стонущем скрипом кресле-качалке, сидела женщина.

Ее длинные и абсолютно седые волосы волнами ниспадали на плечи. Лицо было чарующе прекрасным. Но в глубине глаз, словно в замерзшем озере, застыла неподъемная грусть.

Она тихонько покачивалась, прижимая что-то к груди и мягко пела мелодию, словно убаюкивая саму тоску.

Я замерла, боясь пошевелиться, вглядываясь в её лицо. В нем было что-то до боли знакомое, и вместе с тем ускользающее от моего понимания…

Это, определенно, была она. Мать дэра Гораэля. Мина назвала мне почти все комнаты, кроме покоев старшей госпожи. Она говорила, что только госпожа, господин и старая служанка знают путь в комнату матери Сиана.

Слугам было строго-настрого запрещено тревожить ее покой. И догадка, опалившая мое сознание, дала ясный ответ всем этим странностям, выстроив их в пугающий, но логичный узор.

Женщина вдруг резко повернула голову прямо в мою сторону. Ее пустые до этого глаза теперь смотрели прямо на меня. И, очаровательно улыбнувшись, она мягко спросила:

— Тебе тоже не спится, красавица?

Мое сердце пропустило удар, словно кузнечный молот промахнулся мимо наковальни. А мурашки пробежали по спине, забыв про всякую почтительность к старшим.

Слова застряли в горле. Я могла только молча стоять, ошарашенная, и смотреть в ее глаза, в которых странным образом смешались мудрость и тонкая…острая нить безумия.

— Чего же ты стоишь? Проходи, не стесняйся. — произнесла она, и, не дожидаясь моего ответа, довольно резво поднялась с кресла. Отложила то, что держала в руках – старую, изношенную куклу без одного глаза, – и направилась ко мне, как к долгожданной гостье.

— Простите, что потревожила. — произнесла я, делая шаг назад, инстинктивно ища пути к отступлению.

Но драконица крепко взяла мою руку. Ее хватка, несмотря на кажущуюся хрупкость, была стальной. Эри закрыла за нами дверь, отрезая пути к бегству, и повела меня к небольшому столику.

На нем располагался изысканный комплект чайного фарфора, словно выставленный для королевского чаепития. Тончайшие чашки с золотой окантовкой, расписанные нежными цветами, казалось, светились в полумраке комнаты собственным, тревожным светом. А посередине стоял изящный заварочный чайник, выполненный в форме распускающегося бутона.

— Мой милый мальчик плохо спит по ночам. Его так часто мучают кошмары, — доверительно сообщила она, наклонившись ко мне так близко, что я ощутила аромат сухих цветов. — Вот я и пою его любимую колыбельную, чтобы он заснул.

Ее взгляд при этом был таким нежным и любящим, что мне стало не по себе.

— Может, хочешь чаю со сладостями? — предложила она.